«Смерть всегда стояла рядом»: беженцы из Сонцовки два месяца жили в подвале

 

Что пережили, о чем думали, как спасли раненых и почему память о жеребце по кличке Красавчик навсегда останется в их сердцах, читайте в нашем материале.

Были готовы ко всему

Сорокаоднолетний Владимир и тридцатисемилетняя Татьяна с трудом скрывают эмоции. Это и неудивительно. Ведь 64 дня, что им довелось прожить в подвале, который стал убежищем, не только для супружеской пары, но и для их сына Егора, а также для мамы и семьи брата Владимира стали суровыми испытаниями для простых сельских жителей.

— Мы знали, что будет непросто, но не знали, что будет так жестоко, — со слезами на глазах говорит Татьяна, которая заранее предчувствовала, что им придется спасаться в подвале.

—Запаслись медикаментами, продуктами и водой. Заранее зарядили пауэр банки, чтобы хоть иметь какую – то связь с родными, собрали все необходимые вещи. Супруг даже печь – буржуйку установил.

— Но все равно что – то, да забыла, — в разговор вступает Владимир, слегка подшучивая над супругой. —  Я, когда была возможность, приносил потом то одно, то другое.

Это сейчас, находясь в ПВР, где на голову не падает штукатурка с потолка от артиллерийских ударов, жители Сонцовки начали улыбаться, а тогда им было совсем не до шуток.

Лики не пострадали

То, что было страшно, они не скрывают.

— Татьяна постоянно молилась. И Бог нас сберег. А Свято—Петропавловскую церковь уберечь не смог. Мы в ней венчались, — вздыхает Владимир. – В доме у нас остались венчальные иконы. Жена сказала, что надо их на месте оставить. Они защитят жилище, которое впоследствии изрешетят снаряды. Несмотря на это, лики на иконах совсем не пострадали.

Надо сказать, что в селе разрушена не только церковь, где в 1891 году был крещен композитор Сергей Прокофьев, но и музей.

— Это был музей, который ценили все жители села. Много туристов к нам приезжали.  Экспозиция размещалась в доме бывшей школы, где преподавала мать композитора, Мария Григорьевна. А школу, где получало образование не одно поколение, цинично расстреляли из танка. Разве люди могут такое сделать? – задается вопросом Татьяна.

Душа болит

Не только разрушенное село расстраивает семью. Там, в Сонцовке, они потеряли настоящего друга, жеребца Красавчика.

Полутяж появился в семейном хозяйстве в 2018 году. Серый в яблоках, а грива и хвост темные. Одним словом, Красавчик. Тогда никто и подумать не мог, что жеребец станет настоящим защитником семьи.

— Понятно, что в сельской местности больших производств нет. Многие живут на доходы, которые приносит хозяйство. И мы не исключение. Корова у нас была, теленок — рассказывает Владимир. – Коня купили. Быт обустроили. Жить бы да радоваться, а тут такое… Красавчик стоял во дворе материнского дома. Каждый день приходил я управляться с хозяйством. Выходных и праздничных дней не было. Вынуждены были перейти в подвал. Маму, брата с женой и племянницей забрали с собой. Понятно, что из—за сильных обстрелов выходить было опасно. Возможности проверить, как там Красавчик, у меня не было. Переживал сильно. Несколько раз порывался сходить, но понимал,  случись что со мной, то о моих родных некому будет позаботиться. В один из дней мы услышали шум. Ясно было, что кто – то идет по обломкам шифера. Испугались, конечно. Выглянул я осторожно, а там Красавчик. Нашел нас! У коней ведь память очень хорошая. Несколько раз было, что подъезжал на нем к своему дому, а он запомнил дорогу и пришел. Верные они, умные, — вздыхает мужчина. Потом ранили его: осколочное ранение в область лопатки. Как мог рану ему обрабатывал. Поил его из колодца. Он уходил, но ненадолго. Попасется и вернется, станет у дверей, что в подвал ведут. Он стоит, а у меня на душе спокойнее становится. Прикрывал он своим телом нас целый месяц, — замолкает Владимир.

— А корову с теленком муж только на третий день после начала штурма села смог отвязать и отпустить, — говорит Татьяна с тяжелым сердцем. — Намучились бедные животные. Не было у нас возможности их покормить и напоить. Позже ребята военнослужащие сказали, что видели их туши.

— Понятно, что Красавчик слабеть стал, и я решил тюк сена ему принести. «Птички» летают, а я короткими перебежками с сеном бегу, — продолжает взволнованный хозяин жеребца. – Да только наблюдатели с той стороны поняли, ежели у коня корм есть, то значит люди рядом. Потом стали нещадно гонять Красавчика дронами и делать сбросы. Мне даже показалось, что один из них ему на спину сел. Он терпел. Только слышно было, как с ноги на ногу переступает. Красавчик за дверью, а я на лестнице сижу. Душа рвется, а помочь ему не могу. Осколки летели ему под ноги, ударяясь о дверь, а он все стоял, не уходил. И только когда начали минометный обстрел, он отошел от двери. Помню, как пробежал через двор и все. Больше он не приходил. Было это 4 декабря.

Раны и перевязки

К сожалению, не обошлось и без человеческой крови. Владимир получил ранение во время одного из своих нечастых выходов из подвала.

— Таня, меня убили! Мне легкое пробили! – делится подробностями его супруга. — Я когда увидела его окровавленного, чуть сознание не потеряла. Стала помогать ему раздеться, а там мышца на груди, как розочка развернулась. Руку тоже задело немного. Хорошо, что кости не пострадали.

Племянницу Владимира, восьмилетнюю Алину, ранило еще до прихода в подвал. В тот день штурм села только начался. Девочка находилась в прихожей. Там ее осколок и настиг.

— Я только вечером смог прийти к маме. Вокруг тишина и темнота. На земле во дворе какие – то обломки. Мама у нас болеет. Перенесла дважды микроинсульт, а на фоне сильных переживаний у нее стали отказывать ноги. Решение принял быстро. В нашем подвале места хватит всем. Надо было торопиться. Но возник вопрос, как маму перенести? Грузная она. И мы просто перевезли ее на садовой тележке. Тут заметили, что Алина прихрамывает. Никто и подумать не мог, что у ребенка ранение. Вика, невестка моя, и Таня стали аккуратно раздевать ее.  Они были шокированы увиденным и тем, как кроха столько терпела? – видно, что воспоминания даются Владимиру нелегко.

Потом начались регулярные перевязки. Благо, что у запасливой Татьяны в медикаментах недостатка не было.

— Перекиси было мало, и антибиотиками не успели запастись. А так все было. Алина стойко терпела все процедуры. Когда хотелось плакать и кричать, то зажимала ручками рот.  Мы объяснили ей, что надо сидеть тихо, чтобы нас не услышали и не забросали подвал гранатами. Даже обижалась на нас, когда мы дядю Вову первого перевязывали. Состояние бабушки нас очень беспокоило. Но мы справились, — не без гордости отмечает Татьяна.

И как тут не вспомнить строки Некрасова о женщинах в русских селеньях? И неважен их возраст вовсе. Все им под силу, все могут и умеют. Только кони все бегут и бегут, а избы все горят и горят. Не дают этим самым женщинам передышки. А пора бы уже.

Помощь пришла

6 декабря Владимир увидел в селе первых наших военнослужащих. Радостной новостью поделился с близкими.

— Это было таким облегчением, — рассказывает Таня. — Мы же все это время не знали, освободили наше село или нет. И эта неизвестность пугала. Эвакуировать нас сразу не смогли, так как было очень опасно. Но все это время ребята нам помогали. Делились продуктами и водой, детям сладости приносили. Мы им очень благодарны. Жаль, что не все из них живы. Прошло больше месяца, и только потом нас вывезли в безопасное место. Сейчас мы в Енакиево в ПВР. Спасибо нашему куратору Андрею Ляшенко. Он помогает оформить все необходимые документы. Можно сказать, что сейчас мы начинаем новую жизнь, — повторил Владимир слова, сказанные женой.

Прощаясь с нашими новыми знакомыми, мы задали давно интересующий нас вопрос: «Правда ли, что в минуты смертельной опасности у человека вся жизнь перед глазами проносится?»

— Правда. Смерть всегда стояла рядом с нами. Я знаю, что чувствуют люди в такие минуты, — не задумываясь, ответила Таня.

— Ничего не проносится. Всегда думаешь о том, что на тебе ответственность за семью и за тех, кто рядом, — по — мужски и без лишних эмоций резюмировал ее супруг.

Все — таки не зря говорят, что мужчины и женщины — существа с разных планет. По — разному эмоции выражаем, но есть то, что нас объединяет. Любовь к близким и родному дому, чувство сострадания и вера в то, что все будет хорошо. И эта семья искренне верит, что они смогут вернуться в родное село.  И кто знает, что их там ожидает. Ведь Красавчика с тех пор, как он убежал со двора, никто не видел ни живым, ни мертвым. А так хочется верить в чудо!

Людмила ПРУДНИКОВА, «Енакиевский рабочий»