Ветеран ополчения и участник СВО Владимир Фириченко: «Я привык воевать»

Для него 8 сентября – особенный день. В 2014 году, когда война пришла на нашу землю, он встал на защиту своей малой родины. Воспоминаниями о своем освобождении Донбасса с «Донецким временем» делится ветеран ополчения, участник СВО Владимир Фириченко.

Зачистка по наводке местных

Майдан в Киеве Владимир Борисович воспринял негативно:

—Помню, как вместе с коллегами, ребятами-шахтерами, после работы мы ехали в Донецк на митинги. Дежурили возле здания городского совета, ОГА, выезжали на блокпосты. Поддерживали связь с казаками из Луганска, а потом объединились с ними. Пришло время, когда я ушел с работы и вступил в ряды «Оплота». Начал службу в специальном резервном батальоне, в артиллерийском подразделении. В то время был обстрел нашей шахты, ее затопление. Тогда многие ребята ушли воевать.

Фириченко довелось побывать на различных рубежах защиты Донбасса. Его боевой путь начался со Снежного, Никишино, Дебальцево.

—В Дебальцево, уже после котла, мы принимали участие в зачистке территории города. Сначала стояли на Острой горе, – рассказывает собеседник. – Обычно перед наступлением пехоты мы, артиллерия, обстреливали территорию, ориентируясь на данные разведки. В городе, после взятия, еще оставались части ВФУ. Скрывались они в брошенных домах, подвалах. А местные старушки давали нам наводку. Они видели, где по вечерам зажигался свет, и указывали нам те места. Тогда мы шли туда на проверку, взяв с собой фонарики. Базировались в местном исполкоме, следили за порядком в городе.

Замполит, пехотинец, разведчик

Через некоторое время батальон, в котором служил Фириченко, перевели в Горловку.

—В 2015 году нас уже переформировали в Республиканскую гвардию. Я служил замполитом. Позже стал помощником заместителя командира дивизиона по вооружению. В то время мы стояли под Донецком, держали оборону Песок и вели стрельбу в том направлении. Потом появился запрет на применение тяжелой артиллерии, можно было использовать только стрелковое оружие. Но я рвался в бой, поэтому уже в составе пехоты направился в Тельмановский район.

Некоторое время Владимир Борисович служил в составе 7-й Славянской бригады, был начальником разведки.

—Но долго я там не выдержал, так как приходилось дежурить при штабе, передавая по телефону информацию. Это было не мое. Будучи боевым офицером, я привык воевать. Тогда, в 2018 году, я написал рапорт об увольнении, приняв решение оставить службу, и вернулся на шахту, – делится с нами Владимир Фириченко.

Мариупольский бой

В феврале 2022 года, наблюдая за тем, как разворачивались события в начале специальной военной операции, Владимир Борисович не смог остаться в стороне. Он вновь встал на защиту Родины.

—Пришел в военкомат, но мне велели подождать. А позже на шахту пришла повестка. В распределительном пункте, в Горловке, узнав, что я офицер, меня назначили командиром стрелкового батальона. Боевой путь мой лежал на мариупольском и волновахском направлениях: это Николаевка, Солнечное, Анадоль, Касьяновка.

Сложным был период, когда мы стояли на обороне металлургического завода им. Ильича в Мариуполе. Нас там было четыре роты. Помню, как хотели окопаться, но ударила украинская арта. Благо мне удалось оперативно вывести своих ребят. Оказалось, что тогда на территории завода было порядка 3 000 украинских военных. Но через время они стали убегать на завод «Азовсталь». Эти два предприятия буквально соединены между собой. Нам предстояло захватить территорию завода им. Ильича и провести ее зачистку. Там была возвышенная местность, и на территории лежало много шлака, перемешанного с водой. Как болото – пройти было очень сложно. На пригорке мы обнаружили украинскую засаду, в любую минуту мог начаться обстрел. Я дал сигнал своим ребятам и вдруг увидел несколько человек, которые стояли во дворе завода и курили. Причем они разговаривали между собой по-русски. Но как оказалось, это были солдаты ВФУ. Мы предложили им сдаться, а они стали стрелять. Велась стрельба и со здания. Мне удалось ползком выбраться оттуда, и я чудом остался жив. С завода мы выходили, к сожалению, с потерями. В течение месяца, пока мы там стояли, неоднократно случались прорывы, в основном ночные. Украинские формирования рвались в сторону «Азовстали» на машинах, на танках, на бронетранспортерах – целыми колоннами. Туда пробралось около 1 200 человек. Помню, как они рванули от главных ворот. Мы приняли бой, были погибшие… Но и боевые успехи тоже были: мы тогда взяли в плен больше сотни, разбили их технику.

Вороны-корректировщики

Позже наш собеседник воевал на Запорожском и Донецком направлениях.

—Стояли в Вербовом, потом была ротация. После мы переместились в район Работино. Там были постоянные вражеские прорывы, и мы прикрывали первую линию. Однажды украинские военные почти дошли до наших позиций, но с их стороны были тогда большие потери. И помню, как только мы подходили к их телам, собиралось много ворон, после чего по нам начинала работать артиллерия. Как будто птицы координировали эти выстрелы, – рассказывает Владимир Борисович.

После были бои на Горловском направлении, в Новобахмутовке.

—В то время мы стали штурмовой ротой. В одном из сел, которое лежало в балке, было много камыша. И мы двигались как вслепую. Нужно было взять опорную точку противника. Нам это удалось. А когда темнело, начинался обстрел. У нас был приказ: окопаться там, и ни шагу назад. Мы наблюдали за местностью, держали оборону, пробыли там дней 20, потом нас сменили. После был штурм, мощная атака, артиллерийские обстрелы на Горловском направлении. У меня в роте были потери. Живыми нас вышло 17 человек, – вспоминает собеседник.

Через некоторое время Фириченко попал в госпиталь – но не с ранением, а с простудой. А позже было лечение в неврологическом отделении – война и постоянный стресс давали себя знать…

—В 2023 году нас расформировали: кого-то отправили на лечение, кого-то оставили служить, а меня комиссовали по состоянию здоровья. Я восстановился на шахте и сейчас тружусь горнорабочим, – говорит Владимир Фириченко.

Наталья ДЕДИЦКАЯ