В исполнении Даниэля Зарецкого: “Музыка соборов Парижа” зазвучала на донецком органе

Традиционный фестиваль органной музыки «Донецкая осень – 2025» завершился концертом всемирно известного российского органиста Даниэля Зарецкого из Санкт-Петербурга. Программа, с которой он выступил перед зрителями донецкой филармонии, называлась «Музыка соборов Парижа».

Достаточно закрыть глаза…

«Так донецкий орган еще не звучал!» – поделился впечатлениями после концерта генеральный директор – художественный руководитель филармонии Александр Парецкий.

Органная музыка звучит у нас не так уж часто и не всегда легка для неподготовленного слушателя. Однако своим исполнительским мастерством Даниэль Зарецкий покорил весь зал, в котором, надо сказать, не оставалось ни одного свободного места. Достаточно было закрыть глаза, и казалось, что ты уже не в концертном зале, а в старинном соборе, где музыка органа устремляется куда-то высоко вверх, под самые купола.

Перед концертом известный органист в эксклюзивном интервью «Донецкому времени» рассказал о том, как осуществилась его мечта, что чувствовал, когда играл на самом престижном органе и что видел внутри донецкого «короля инструментов».

В «космосе» Нотр-Дама

– Ваша программа называется «Музыка соборов Парижа». В ней звучат произведения французских композиторов XVII–XX веков. А вам  доводилось играть на органах Парижа?

– Да, играл на самых известных: и в соборе Нотр-Дам, и в церкви Сен-Сюльпис, и в Сент-Шапель, то есть везде, где работали знаменитые французские композиторы.

– Самый известный – это, конечно, Нотр-Дам? Что вы чувствовали, когда играли на инструменте легендарного собора?

– Да, это один из самых больших в мире и престижных органов. На нем играют самые известные музыканты. Мне тоже довелось, причем незадолго до пожара. (15 апреля 2019 года в соборе произошел масштабный пожар. – Прим. ред.) В декабре 2024 года после реставрации открылся не только сам собор, но и орган. Он пострадал совсем незначительно, и это настоящее чудо. Орган находится в нише, и поэтому все, чем заливали собор пожарные, на инструмент не попало. Хотя температурные перегрузки, безусловно, были.

Ощущения от игры на органе Нотр-Дама – космические. Я репетировал поздно вечером в темноте: сидишь на высоченном балконе, пустой собор, шикарная акустика… Чувствовал себя на вершине блаженства! К слову, я получил приглашение снова выступить там в 2027 году. И, хоть это будет еще не скоро, уже нахожусь в предвкушении.

– Поразительно, что в существующих условиях российского музыканта приглашают в западноевропейскую страну…

– Большинство коллег во всем мире понимают, что политики где-то не доработали, а значит, сейчас как раз люди искусства должны людей объединять, а не разъединять.

Мечта родом из Риги

– Знаю, что мечта играть на органе у вас появилась в шесть лет в другом соборе, в Риге. Расскажите, как это было, что вас так поразило тогда?

– Родители меня привезли на экскурсию в Ригу, это было летом 1970 года. Ни одна экскурсия в этом городе не могла обойтись без посещения главной достопримечательности – Домского собора и концерта органной музыки. (Собор славится органом, открытым в 1884 году. – Прим. ред.) 

Мы пришли туда вечером, внутри собор был затемнен, а снаружи было еще светло – в Риге тоже белые ночи, хоть и не такие, как в Питере. С такой естественной подсветкой невероятно красиво смотрелись витражи. Это первое, на что я обратил внимание. Потом зазвучала музыка, и, хотя я в ней тогда, конечно, мало разбирался, она меня поразила. При этом органиста не было видно, а когда он вышел на поклон, где-то там, на высоте и на фоне огромного органа выглядел маленькой фигуркой. 

На меня произвело впечатление, что один человек управлял таким большим и сложным механизмом. Тогда и родилась мечта стать тем, кто управляет органом. Еще там были киоски, где продавались виниловые пластинки с записями органной музыки, по моей просьбе родители купили мне две. Дома я их заслушал в буквальном смысле до дыр.

– В следующий раз в этот собор вы, наверное, попали уже в качестве исполнителя?

– Нет, был в середине 1980-х годов, еще студентом консерватории, когда только начинал учиться игре на органе. Моя преподаватель Нина Ивановна Оксентян поехала в Ригу с концертом в Домском соборе и взяла меня с собой. После этого меня, наверное, с месяц мучили во сне кошмары. 

Мне снилось, что директор Домского собора приглашает меня выступить с концертом, а я еще зеленый студент и ничего не умею. И я мучался от того, что не знаю, как мне быть: ведь если откажусь, меня никогда не пригласят, а если соглашусь, то опозорюсь. А в 1992 году мне все же посчастливилось выступить в Домском соборе в рамках международного фестиваля органной музыки.

Два диплома, две аспирантуры

– Игре на многих инструментах можно обучаться с детских лет. С органом вряд ли это возможно. Какой путь вы прошли, прежде чем сели за этот инструмент?

– Да, с органом так точно не получится. Первым моим инструментом – в шесть лет – стало фортепиано, потом уже учился в консерватории. Сложность еще в том, что в мое время в учебных заведениях было очень мало органов. Они были только в консерваториях, в вузах. То есть считаные инструменты, на которых можно было практиковаться. Поэтому в консерваторию я поступал как пианист и сразу же пошел в органный класс – можно было совмещать два инструмента. И после года-двух обучения уже решалось, будешь ли ты продолжать заниматься органом. Мне посчастливилось пройти весь этот путь и получить два диплома: фортепианный и органный. Потом уже я сконцентрировался исключительно на органах.

– Сколько лет вы осваивали орган?

– Как говорила профессор Нина Оксентян: «Учимся всю жизнь». А так, соответственно, 5 лет в консерватории, потом две аспирантуры – в Казанской консерватории и в Академии Сибелиуса в Финляндии. Много раз ездил в молодом возрасте на различные мастер-классы в Европу, в основном в Германию. Так что процесс обучения – непрерывный.

Зайти внутрь

– Орган – единственный музыкальный инструмент, в который можно зайти. Вы были внутри?

– Внутри донецкого органа я был тогда, когда принимали его после реконструкции. Посмотрел на эти самые питерские старинные трубы. Они не современные, а именно исторические.

– Представьте, что на ваш концерт придет шестилетний мальчик и, как вы когда-то, заболеет органом, у него появится мечта. Что бы вы ему пожелали?

– Мне мои педагоги говорили: «Работай, и мечта сбудется!» То же самое пожелаю и я. Мы для этого наше дело и делаем, чтобы оно передавалось из поколения в поколение.

Дончанин с питерскими корнями

С родным городом Даниэля Зарецкого, Санкт-Петербургом, напрямую связана история нашего, донецкого органа. Интересуемся у маэстро, впервые ли ему доведется играть на этом инструменте?

«Да, этот орган был установлен в 1840 году у нас, в Петербурге, в лютеранской церкви Петра и Павла на Невском проспекте. До революции он был самым большим в России. 

 С этим органом как раз связано начало всей нашей российской органной школы. Первая российская консерватория открылась в Петербурге в 1860 году, в ней был и органный класс. Но поскольку в самой консерватории тогда еще органов не было, то пригласили преподавать главного органиста церкви, немца по происхождению. Одним из первых выпускников органного класса был не кто иной, как Петр Ильич Чайковский. Соответственно, его занятия проходили как раз вот на этом органе. 

После революции ситуация изменилась, церкви стали закрываться, а органы уничтожались. Этому, который сейчас в Донецкой филармонии, повезло, потому что созданная в то время особая комиссия разрешила самые хорошие органы сохранить путем их перестановки в концертные залы. Дальнейшая судьба инструмента заслуживает отдельного рассказа, в Донецк он попал в 1959 году». 

Донецкий орган перестроен, но в нем сохранилось самое ценное – значительная часть труб с питерского органа 1840 года постройки. 

Зарецкий приезжал в Донецк с концертом органной музыки в 1991 году, и еще раз в составе комиссии, которая принимала орган после реконструкции и капитального ремонта в 2008 году. Тогда был сделан передвижной пульт, встроена компьютерная система, которая сегодня помогает органистам быстрее переключаться.

Наталья МУНДШТУКОВА