Александр Ходаковский о рождении Республики: “Процессы пришлось запускать тем, у кого нашлась на это воля”

В День провозглашения Донецкой Народной Республики публикуем интервью основателя бригады “Восток” Александра Ходаковского газете “Макеевский рабочий”. В нем он подробно рассказывает о событиях весны 2014 года и мотивах, которые побудили Донбасс создавать добровольческие формирования для защиты от постмайданной Украины.

-Александр Сергеевич, во время событий зимы 2013-2014 годов, известных как Майдан, донецкий отдел спецназа «Альфа», которым вы тогда командовали, был в числе силовиков, старавшихся сохранить в Киеве правопорядок. После госпереворота и бегства тогдашнего президента Украины Януковича вы вернулись в Донецк и стали одним из лидеров событий, вошедших в историю как Русская весна. Когда появилось понимание необходимости создания в Донбассе региональных силовых подразделений?

— У меня в тот период было понимание, что после победы новой власти в Киеве события будут развиваться как цепная реакция – очень быстро и очень непредсказуемо. И нужно что-то делать, а времени мало. Было понятно – нам нужно формировать силы самообороны, потому что образовавшийся нарыв на Майдане не устраивал даже тех, кто его породил. Радикалы забрали слишком много власти и начали пугать политиков националистического толка потенциалом, который набрали. 

С другой стороны, качественная составляющая этих радикалов была понятна – это маргиналы, которые, где бы ни оказались, везде несли угрозу. Как только они пришли тогда к власти, они сразу стали грабить. Вспомните гротескную гоп-компанию под названием «Хроники Нарнии». Они первым делом что сделали – это залезли в какой-то банк. И таких, как они, там было полно. А потому не нужно было особо напрягать мозги, чтобы понять, что дальше будет – их всех соберут, покажут на Донбасс и скажут: «Фас!». Потому, что мы тогда виделись для Киева основным противником и генератором его проблем. 

При этом у нас не было поддержки со стороны тогдашней областной власти, государственных органов. Мы видели как силовики пасуют, когда ситуация выходит за рамки обыденной для них. Нужно было создавать силы именно народной самообороны. 

Поскольку все, кто на тот момент назывался местной властью, оказались в растерянности, то процессы пришлось запускать тем, у кого нашлась на это воля, и я был в их числе. Акцент мы сделали на создании подразделений, которые будут в состоянии дать бой тем, кто придёт из Киева.

— Как относилась тогдашняя местная власть к общественным антимайданным процессам в регионе? Мешала, помогала или заняла нейтральную позицию?

— Естественно, параллельно с созданием батальона «Восток» мы пытались прощупать, как будет вести себя тогдашняя местная власть. Я встречался пару раз с Ахметовым, и с губернатором Шишацким разговаривали. Представители старой домайданной власти на тот момент только выбирали, какую позицию им занять. Они ещё не были готовы к каким-то действиям, и, видимо, искали возможность на компромиссной основе договориться с теми, кто приходил во власть в Киеве. И в этом смысле наши взгляды и наши ожидания оказались разными. И ситуация окончательно радикализовалась, когда Шишацкого сняли и на его место назначили Таруту.

Чтобы понимать, до какой степени радикализма доводить наши взаимоотношения с местной властью, я нашёл способ встретиться с ней. Этот странный человек в очках выглядел скромно и интеллигентно, но то, что он начал говорить, для меня всё расставило на свои места: «Если бы Ринат, как Коломойский в Днепропетровске, стал губернатором, то задавили бы здесь всё в самом зародыше. Всё бы утихло, улица успокоилась». 

Это меня ему сразу противопоставило, и я задал вопрос: «А каким образом вы собираетесь здесь задавить?». 

Он ответил: «Ну как? Лидеров пересажаем, и всё само затихнет». 

Тогда я понял, что с этой властью мы ни о чём не сможем договариваться, и надо брать их за шкирку и вышвыривать отсюда как можно дальше. При этом считаю, что позиция Александра Захарченко была правильная, когда не дали парализовать работу городского исполкома. 

В принципе, тогдашний мэр Донецка Лукьянченко был аполитичной фигурой и занимался хозяйственными вопросами, поэтому он для нас тогда ни проблемы, ни угрозы не представлял. То, что он сфокусировался на хозяйстве города, нас вполне устраивало. 

А областную администрацию мы тогда помножили на ноль, Таруту отсюда убрали, ну и депутатский корпус, который проявил себя самым неприятным для нас образом. Мы хотели, чтобы они проголосовали за то, чтобы объявить присоединение к России, то есть сделали серьёзные политические заявления. Но, к сожалению, от наших земляков-депутатов тогдашнего облсовета мы не получили того, что хотели. 

Стало понятно, что они тоже будут «сливаться» и пытаться договариваться. Поэтому последующие события с созданием новой системы управления развивались, что называется, закономерно. Если бы была возможность действовать по-другому, то есть местная элита поддержала бы общественные пророссийские требования, то ей не пришлось бы собирать свои манатки и бежать с территории Донецка. Конечно, никто в отношении них никакого насилия не применял, но общая обстановка не располагала к тому, чтобы они продолжали здесь находиться.

— Какой эпизод того бурного времени наиболее памятен для вас лично?

— Я помню 9 мая 2014 года, когда произошли трагические события в Мариуполе. Перед этим была трагедия в Одессе 2 мая. Поэтому праздник, посвящённый Дню Победы, тогда начинался у нас очень грустно, с достаточно упадническим настроением. Люди вроде и вышли, и вроде дата такая, но чувствовалась неуверенность со стороны общества. 

Я попал на этот митинг, посмотрел, видел настроения людей и понимал, что нужно что-то делать. То есть, и ситуацию, и настроение нужно менять. А у нас в тот момент формируемые подразделения ещё недоукомплектованы нормально, недостаточно экипированы. Да и люди, получившие в руки оружие, ещё не вспомнили толком, как им пользоваться. 

Транспорта тогда тоже фактически не было – мы располагали двумя длинномерными КамАЗами, которые в кузовах даже никакими сидениями оборудованы не были. Вот мы и загрузили в них личный состав и вывезли на площадь Ленина. Когда ребята стали строиться вдоль площади, люди, увидев это действие, стали оборачиваться, подходить с цветами, и некоторые даже плакать начали, то настроение поменялось достаточно серьёзно. 

Мы поняли, что запрос на создание силового подразделения уже висел в воздухе, его нужно было реализовать, и мы его, как смогли, реализовали. По большому счёту продемонстрировали этим способность защититься. 

Власти не было, милиции не было, внутренние войска, которые здесь присутствовали, они нам точно помощниками не были. В общем, если коротко суммировать сказанное, этим выходом на площадь в тот день мы показали людям, что у них есть защитники.

— Из пришедших добровольцами в батальон «Восток» какой процент составляли профессиональные военные?

— Профессионалов были единицы. Если говорить о «Востоке», который был одним из ополченческих формирований, то его численность на момент вхождения в Корпус Народной милиции и интеграции в другие силовые структуры составляла 4 тысячи человек. Из них именно профессиональных военных можно было на пальцах одной руки пересчитать.

Были у меня профессионалами начальник артиллерии и его заместитель, потому что это сложные направления, требующие специальных знаний. Начальником бронетанкового направления был профессионал – танкист. Остальные же и командиры батальонов, и командиры рот, и тем более, если говорить о рядовом составе, были ребята от сохи, выходцы, скажем так, из народа. 

Главное, что в большинстве своём это люди нормальные были, движимые высокими серьёзными мотивами; которые действительно знали, за что и для чего они взяли в руки оружие.

Беседовал Владислав ЕВТУШЕНКО