Николай Васильевич потерял дом, документы, но нашел в Донецке поддержку/ Фото: Виктория Павлова
– А вот и Коля. Коля, здравствуй! Поговори с волонтерами, – по-свойски приветствуют женщины седовласого мужчину и машут рукой в мою сторону.
Мы стоим у терцентра Ленинского района Донецка, куда волонтеры “Пищи жизни” привезли наваристый плов и свежие булочки. Они приезжают сюда дважды в неделю, к их приезду подтягиваются люди.
– Что вам рассказать? – обращается ко мне “Коля”.
– Да о каше, Коля. Вкусно или нет? – подбрасывают тему разговора женщины.
– Вкусная каша. Я ведь когда-то даже стихотворение о “Пище жизни” написал. Стихи с детства пишу, хоть учительница в школе сказала, что Пушкина из меня не получится, – охотно вступает в разговор он.
Он говорит, а я смотрю на его лицо, испещренное глубокими морщинами, в его по-детски озорные глаза. Николаю Васильевичу 76 лет. В советские времена он был летчиком. Говорит, если сложить все часы, что провел в небе, наберется два года. Наверное, и дольше бы летал, если бы не авария.
“Мы падали с высоты 7000 метров до 200 метров. Сорвало блистер – это стекло такое в самолете. У меня тогда легкое правое порвалось… Пришлось дослуживать на гражданке. Хотел осесть в Харькове – не вышло. Тогда мне посоветовали Донецк, вот я и приехал”, – вспоминает Николай Васильевич.
Пару лет с семьей скитались по съемным квартирам, потом получили свою. Когда дети выросли, родители перебрались в частный дом в Новотошковское Луганской области. Потом жена умерла, Николай Васильевич остался один. А вскоре началась СВО. В 2022-м в поселке оставалось не больше десяти жителей.
“Я еще раньше обустроил подвал, перенес туда кровать, поставил печку. Когда сильно стреляли, перебрался туда жить. Как-то выхожу из подвала и вижу женщина сидит. Ей 91 год тогда был, но еще бойкая, соображала. Спрашиваю, что она здесь делает? Отвечает, что сидит в надежде, что кто-то будет ехать мимо и ее возьмет. Квартиру разбомбило, идти некуда. Я ее позвал к себе в подвал. А потом сосед попросил, чтоб я его жену приютил. Так мы и выживали втроем два месяца”, – продолжает он.
Первый месяц было сносно, а на второй начались проблемы с водой. Благо, зима была снежная. Обитатели подвала собирали снег с крыш, ждали, пока он растает, и пили.
Когда в поселок вошла российская армия и людей эвакуировали, Николай Васильевич вернулся в Донецк. Ни документов, ни одежды у него не было. Дети к тому времени уехали из города, а мужчина поселился в квартире своей молодости. Оформить российский паспорт и пенсию быстро не получилось – нужно было подтвердить личность. С Урала, где он родился и служил, пришел ответ на запрос с ошибкой в одной букве фамилии.
“Мне тогда сказали – мол, едь на Урал и бери повторное подтверждение. Да вы что, смеетесь? Куда в моем возрасте, без документов, да еще и ноги были сильно раздутые. Видать, потому что воды мало пил”, – продолжает собеседник.
Николай Васильевич обратился в местный военкомат в ДНР и, к счастью, ему пошли навстречу. Через несколько месяцев он получил гражданство России. Ноги в больнице подлечили, отечность сняли, но, как он признается, они все равно побаливают.
“Возвращаться некуда, все разрушено. Спасибо, что здесь приодели и кашей кормят. Хожу в терцентр с 2022 года. Жена в поселке на кладбище похоронена… Не пускают на могилу, мины кругом, – тяжело вздыхает мужчина. И вдруг переключается, словно бежит от грустных мыслей. – А хотите я стихотворение вам расскажу?”.
Николай Васильевич начинает читать стихотворение, и в его лице, глазах снова появляется озорная детскость. Я слушаю, но раз за разом прокручиваю в голове его слова: “Без хлеба жить можно, а без воды”…
В разрушенных домах его поселка было много конфет. Жители запаслись ими на черный день, а вот о воде не подумали. Когда стало совсем туго, Николай Васильевич эти конфеты насобирал, но ни одной так и не съел. Просто после сладкого всегда хочется пить.
Виктория ПАВЛОВА. Фото и видео автора