Часы Судного дня побили (или пробили) не то очередной рекорд, не то антирекорд: на вкус и цвет, как известно, плюрализм мнений сомнению не подвергается. Отныне их стрелки замерли на отметке 23 часа 58 минут 20 секунд: во-первых, на часах впервые появилась секундная стрелка, во-вторых, это самый близкий к полуночи показатель за всю их историю. Полночь, если кто не знает, означает ядерную войну…
Повнимательнее присмотримся к этому прибору для измерения международной напряженности: впервые он появился в далеком 1947 году на обложке «Бюллетеня ученых-атомщиков», издаваемого Чикагским университетом. Не знаю, как кому, а лично мне точность этого будильника даже при столь скудной информации сильно напоминает слона в посудной лавке.
Во-первых, достаточно вспомнить крайне резкую оценку, данную известным советологом Ричардом Пайпсом полезшему не в свои сани академику Сахарову:
«Большинство ученых, которых я знаю, а среди них были и нобелевские лауреаты, получившие отличия за исследования в своих областях, сумев строжайшим образом соотнести выводы с фактами, отступают от этого принципа, стоит им вторгнуться в иные сферы. Они вламываются в политику и экономику, пребывая в жалком невежестве о сути вещей, о которых они берутся рассуждать. Какова психология этого высокомерия? Случается следующее: ученые, разрешив проблему в какой-нибудь очень сложной области науки, приходят к мысли, что они способны в мгновение ока разрешить, на их взгляд, другие, куда более простые проблемы. «Дела человеческие, – заявляют они, – ничто по сравнению, скажем, с молекулами и генетическими структурами, тут всё просто»… Вне всяких сомнений, я не знаю ни одного случая, когда бы ученый, экстраполировав научную методологию в философию дел человеческих, преуспел в создании таковой…»
Во-вторых, стрелки этих курантов «выставляются» ежегодно в январе в ходе пышной церемонии. Иными словами, никакого оперативного реагирования на изменение обстановки: в 1962 году этот прибор напрочь проворонил Карибский кризис, когда в течение пяти с половиной недель мир от войны на их циферблате отделяли доли секунд. Ах, да, секундной стрелки у них тогда тоже не было…
И наконец, показания часов Судного дня колеблются вместе с одной показательной генеральной линией, а именно – с тем, насколько жестко СССР (а после – и Россия) отстаивает свои интересы на международной арене. Если к власти приходит какая-нибудь мягкотелая личность вроде Горбачева или Ельцина, начинающая потакать Вашингтону, то стрелки этих ходиков отдаляются от полуночи. Но стоило СССР обзавестись ядерным оружием, испытать водородную бомбу, перестать терпеть ренегатов в дни «пражской весны» или угрожающее перекинуться на советскую территорию пламя пожара в Афганистане – эти часы тут же начинали интенсивно бить тревогу. Сейчас же к России прибавились Китай, КНДР и Иран, всё менее празднующие Дядюшку Сэма: вот и усилилась обеспокоенность заокеанских экспертов тем, что бывшему безраздельному властелину мира приходится потесниться…
А вообще, главной задачей таких вот «стрелок маятника» является сеяние панических настроений в среде сторонников тезиса «Лишь бы не было войны!». Эта категория личностей изначально предпочтет капитуляцию смертельной схватке за свои права, хотя история не раз доказывала, что выбирающий между войной и позором обязательно получит войну, только на еще худших условиях. По крайней мере, нам, живущим в Донбассе, правота этой мудрости давно понятна…