После нескольких недель ежедневной калибровки украинских тылов, пожалуй, настало время сделать ещё один, очень важный вывод, который касается не военной стратегии, но именно идеологической составляющей этого противостояния: украинцы не одумались.
Оправившись от первого шока и дождавшись возобновления работы электроэнергии и связи, те, кто устраивали фотосессии по случаю теракта на Крымском мосту, ринулись в соцсети, изрыгая проклятия в адрес России и всех русских, повторяя анекдотическое «а нас за что?». И ведь они искренне не понимают, за что с ними так, считая, что происходящее является исключительным актом агрессии, отрицая при этом свою вину за войну в Донбассе, свою ответственность за гибель и ранение тысяч людей в течение последних восьми лет, отвергая вообще сам факт трагедии Донбасса. В их системе мира это не оправдание, но реальное восприятие ситуации, в котором нет места адекватному ответу, но есть место только одностороннему злу. И они, само собой, выступают в этой истории жертвами.
У нас появилась возможность наконец-то снять розовые очки образа несчастного украинца, который по сей день многими воспринимается исключительно как жертва обстоятельств, если вообще не заложник локальной группы военных и политиков. Несчастный украинец шёл домой, как его схватили, вооружили и отправили на фронт. Он не хотел воевать и не хотел убивать. Воевал, убивал, но делал это без особого энтузиазма. Примечательно в этом то, что украинские пленные, рассказывавшие эти слёзные истории, после обмена снова оказывались на передовой. Снова брали в руки оружие, снова утюжили Горловку из артиллерии, убивая детей, а попадая в плен рассказывали вторую часть своей увлекательной истории: выхода другого не было, оказывается.
Это ещё одна иллюзия, которую нам предстоит искоренить в своём восприятии врага: обоснование преступления. Сочувствие мотиву преступления. Мы говорим о том, что никаких других вариантов, кроме как идти в ряды террористов, у среднестатистического жителя Украины нет: семью кормить нечем, зарплата мизерная, работы нет, экономика на дне. Вот и берут несчастные в руки оружие, отправляясь убивать жителей Донбасса. Мы пытаемся их оправдать. Но не оправдываем при этом вора, который пошёл на преступление по той же причине, и быть может, вор и не сделал ничего плохого, кроме как совершил кражу, в то время как на руках украинского террориста реки крови. Но последнему мы пытаемся сочувствовать? Он жертва обстоятельств. А вор должен быть наказан!
Нам нужно забыть всё то, во что мы долгие годы верили, и воспринимать врага исключительно как врага, а не временного оппонента, который бросит оружие и устремится брататься, едва только исчезнет из своего кабинета Зеленский. Увы, нет: не станет Зеленского, придёт на его место другой, а если этот самый «другой» вдруг скажет, что нужно капитулировать, то с Банковой его вынесут те самые украинцы, которые, якобы, заложники режима. Вынесут и объявят продолжение войны.
Соверши самоубийство Гитлер не в 1945, а в 43-м, вряд ли бы кто-то предложил заканчивать эту войну, даже несмотря на серию тяжёлых поражений, которые изменили роли на фронте. Попытались бы оправиться, перегруппироваться, изменить тактику, и снова шагать на Москву. Да, впрочем, никаких оснований для суицида в 43-м Гитлер-то и не видел. Зато идея примирения оказалась реальной тогда, когда наши войска уже победили. И вдруг «прозревшие» нацисты стали изумляться, как ловко обвели их вокруг пальца, вписав на бессмысленную войну. Такие же прозрения мы услышим ещё не раз, уж поверьте, и от рядовых солдат, и от командного состава украинских нацистов. Но потом. Когда российский триколор будет развиваться у монумента Родины-матери в центре Киева. Вот тогда и будем снова слушать, как никто из них не хотел воевать, и как изумляется теперь своему помутнению. Но потом. Когда мы победим.
А пока же бои продолжаются, и покуда у врага есть хоть малейший, призрачный даже шанс, враг остаётся врагом, у которого очень небольшой, но предельно простой список задач: убить того, кто по другую сторону линии фронта. И он будет стрелять, покуда может: по нашим ребятам на передовой, по мне, по вам, по нашим детям. И не важно, пришёл он добровольцем, или его силой забрали в армию, мечтал он об убийстве, или просто нашёл способ прокормить семью. Это ситуация, в которой пути, ведущие к результату, не имеют ни малейшего значения.
Это не призыв бить по жилым домам, по школам и детским садам, тем более, что дай кто-то такой призыв, русский человек со свойственными ему нормами элементарной морали никогда не пошёл бы на такое, и доходчиво объяснил автору лозунга его неправоту. Но это призыв посмотреть на ситуацию трезвым взглядом, адресованный тем, кто после нескольких недель калибровки украинских тылов задался странным вопросом: а нужно ли это делать? Действительно, есть те, кто считает, что нам стоит свернуть программу уничтожения украинской инфраструктуры, ведь это может нести угрозу гражданскому населению, которое страдает в первую очередь из-за криворукой украинской ПВО. Избежать рисков ценой ещё нескольких тысяч женщин, стариков и детей России? Увольте.
Само собой, речь не идёт об исключительно всей части населения Украины. Среди людей, живущих там, немало тех, кто с 2014 года поддерживают Донбасс, кто живёт на оккупированных нацистами землях России, кто зимой года текущего обрадовался началу СВО и ждёт освобождения. И знаете, что самое важное в этой ситуации? Такие люди как раз и призывают нас к более жёстким и решительным действиям, и не видят ничего плохого в ракетах и дронах, которые каждый день пролетают у них над головами. Потому что знают, что освобождение никогда не бывает лёгким и бескровным.
Ну и, конечно же, обыватель. Рядовой житель, который никогда не поддерживал нацистов, но и плохого в них ничего не видел, потому что попросту не сталкивался с этим в своей обывательской жизни. Работал, кормил детей, снова работал. Для этих людей нет разницы, Украина вокруг, или Россия. Главное, дабы ему дали возможность кормить детей. И таких людей немало доводилось встречать на освобождённых нами ранее территориях. От них нет пользы, они не ринутся в бой за идею, но и вреда от них нет тоже. Они такие, они есть, это – эфир.
Но, увы, чем дальше в лес, а если быть точнее, то на запад Украины, тем сложнее становится ситуация, тем больше жгучей ненависти в адрес России – было всегда. Россию и русских там ненавидели всегда, ещё задолго до войны в Донбассе, за год, за десять и за пятьдесят. Ненавидели за всё, и в первую очередь – за уничтожение нацизма в годы Великой Отечественной. Русских они хотят видеть исключительно мёртвыми, и каждый обстрел Донецка, Луганска или Шебекино в их восприятии – праздник. Удары по мирным жителям, по старикам и детям. И большое разочарование – отсутствие погибших. Так есть ли у нас хоть малейший повод сомневаться, когда мы бьём по их военным объектам?
Военкор Медведв
* Мнение редакции может не совпадать с мнением автора