Донбасский конфликт немало жизней расчертил на «до» и «после». А многим оставил только «до»… Донецкий журналист Андрей Лунев – пример судьбы, изломанной войной.
Уволен за то, что русский
Русская весна нашла Лунева сама. Работая оператором в пресс-службе Донецкой городской администрации, он позволил себе «неполиткорректное» высказывание – и был уволен. Посол Чехии в Украине, готовясь к интервью, мимоходом поинтересовался у окружавших его работников СМИ, мол, а чего вы, донецкие, против вступления в Евросоюз. Лунев откровенно ответил, что это нецелесообразно, так как наш рынок ориентирован на Россию, да и сами мы русские. Посол истину проглотил, промолчал, но – на следующий день Андрей остался без работы.
Впрочем, нет, работы как раз было в избытке. В Киеве чадил Майдан. Русский Донбасс косо поглядывал на этот шабаш, да вдруг и ответил – сплеча.
Как истинный журналист, Лунев не мог не ринуться в гущу событий. И ему было суждено стать одним из хроникеров того бурного времени. Он снимал митинги и выступления лидеров народного ополчения; некоторое время жил с защитниками Донбасса в захваченном здании областной администрации; посещал Крым, уже возвращенный в родную гавань; был одним из первых, кто передал в широкий мир свидетельства преступлений украинской власти.
«Сейчас жестокие кадры с погибшими от обстрелов уже стали печальной обыденностью, а тогда, в 2014-м, психика с трудом справлялась, когда доводилось видеть и снимать все эти ужасы. Помню, как волосы вставали дыбом, когда побывал на месте обстрела в Петровском районе Донецка, где снаряд прямым попаданием разнес кухню и убил двух женщин. А в Марьинке, тогда еще нашей, я видел, что осталось от человека после попадания снаряда в газовый котел. Видеть не хотелось, но я понимал, что это нужно показать людям. Такое нельзя замалчивать и затушевывать!» – вспоминает Андрей.
Тарелка в прачечной
Все это уходило в эфиры российского телеканала «Звезда», с которым Лунев начал сотрудничать.
«Я, наверно, неправильный журналист – всегда делился материалом с коллегами. Может, это было самоубийством с точки зрения гонораров, но я не держался за эксклюзив. Мне хотелось, чтобы происходившее у нас гремело во всех СМИ. А деньги… Мой дед после Великой Отечественной по западноукраинским лесам бандеровцев вылавливал, и для меня противостояние нацизму было принципиальным. Я был в этой войне не просто журналистом, а ополченцем. Только не с автоматом, а с камерой. И было непривычно, что за это еще и платят», – говорит Лунев.
Потом был Славянск. Особенно запомнилась битва за Семеновку, в которой Андрей чуть не погиб – чересчур высовывался. Кстати, в Славянске он, технарь по образованию, обеспечил народное ополчение спутниковой связью. Тарелку, купленную загодя в Донецке, так удачно пристроил в прачечной детского сада, что засечь ее было практически невозможно. По другому, аналогичному пункту связи попали на второй день, а этот держался до самого отступления.
Роковой «культпоход»
Водораздел в судьбе Лунева наступил 14 апреля 2015 года. В этот день он подорвался на растяжке в поселке Широкино, получив тяжелейшие ранения, от которых не оправился до сих пор…
Сам Андрей события того дня помнит смутно. По его словам, повод для поездки в Широкино был пустячный. Он называет это «культпоходом». Миссия ОБСЕ, облепленная со всех сторон российскими и иностранными журналистами, делала выезд на линию соприкосновения. Широкино тогда было поделено между противоборствующими сторонами, и «слепо-глухо-немые» ездили поглядеть, как там обстановка. Во время их «работы» никаких обстрелов не предполагалось.
Очевидцы инцидента пишут, что Лунев отделился от группы, чтобы сделать подсъемку для репортажа (сам он этого не помнит), и вдруг раздался взрыв. Сработала растяжка, установленная на уровне головы, и журналист принял на себя осколки гранаты.
«Обычно смотришь под ноги, – сетует Андрей. – А у меня еще и очки – видимо, они дополнительно сокращали обзор».
Многочисленные ранения, большая кровопотеря, и самое страшное, что серьезно пострадал головной мозг.
«Обычно такие ранения безальтернативны – смерть. Но меня спасло то, что рядом находились врачи ОБСЕ с противошоковыми препаратами. Они оказали мне первую помощь, а потом я был экстренно доставлен в больницу Новоазовска, дальше – вертолетом в Ростов, затем – в Питер, в Военно-медицинскую академию. Спасибо министру обороны России Сергею Шойгу – для моей транспортировки действительно были предприняты экстренные меры», – говорит Андрей.
Что касается помощи от ОБСЕ, то это словно иллюстрация к пословице «Раз в году и палка стреляет». В данном случае – спасает.
«Убедить» здоровое полушарие
Восстановление было тяжелым. Реабилитацию Лунев проходил уже в Москве, в Центральном военном клиническом госпитале им. А. Вишневского. Врачи делали все возможное, чтобы вернуть репортера к полноценной жизни, да и сам он работал над своим пострадавшим телом, как спортсмен перед Олимпиадой.
«У меня гемипарез – полупарализация, поражена правая сторона тела. В мозге до сих пор остаются осколки – врачи посчитали, что будет меньше вреда, если их не трогать. Схожее состояние у людей, перенесших инсульт», – объясняет Андрей.
Прошло больше восьми лет. Хроникер Русской весны держится молодцом, но до полного восстановления пока далеко. И все же Андрей уверен: оно возможно, только для лучшего результата нужны еще большие усилия с его стороны.
«Обычно люди, пережив инсульт, ставят на себе крест. А ведь наш мозг обладает нейропластичностью. Здоровое полушарие может взять на себя выполнение функций раненого. Но ты должен его «убедить» в этой необходимости – постоянными тренировками. Как готовятся спецназовцы или профессиональные спортсмены: режим, многоразовые и, главное, регулярные тренировки, при этом ничто не должно отвлекать. Ты должен быть сосредоточен только на одном», – поясняет Андрей.
По его словам, сам он такой сосредоточенности достичь не может. Все время отвлекает то, что происходит в мире и в нашей стране. Хотя работать над собой он не прекращает ни на день. И прогресс есть.
«Я пообещал маме, что буду снова водить машину двумя руками, и сдержу свое слово!» – говорит Лунев. Пока же рулит одной левой. Правда, делает это очень уверенно.
Победишь сам – помоги другим
Все эти годы Андрей надеется вернуться в профессию. А еще он мечтает создать движение, которое бы мотивировало раненых бороться за возвращение к полноценной жизни.
«Я прошел очень трудный путь реабилитации и добился определенных успехов. Думаю, мой опыт помог бы тысячам людей победить себя. Нужно просто объединиться и решать эту проблему сообща», – говорит он.
По словам Андрея, для большинства людей инвалид – это клеймо:
«Да, у нас христианское общество, инвалидов жалеют, им помогают, но никто не воспринимает тебя как полноценную единицу. То, что ты мыслишь, никого не волнует, главное то, как ты владеешь своими руками или ногами. Поэтому очень важно бороться за свою полноценность, побеждать это предубеждение, доказывать, что мы можем многое!».
«Играйте на пианино!»
Важнейшим катализатором в своем восстановлении Андрей Лунев считает музыкальное образование, которое он получил в детстве.
«Я очень благодарен моей маме за то, что она в свое время заставляла меня играть на пианино. Правая рука у меня функционирует только потому, что в ней много нервных окончаний. А еще игра на пианино способствует образованию нейронных связей, то есть дополнительно стимулирует мозговую деятельность. Так что, может, это прозвучит немного сумасшедше, но по сути будет верно, если я посоветую: «Играйте на пианино, и тогда, если вдруг подорветесь на растяжке, у вас будет больше шансов восстановиться!» (Улыбается.)
Факт
Андрей Лунев был первым журналистом, оказавшимся на месте падения печально известного малайзийского «Боинга» в июле 2014 года. Это вышло совершенно случайно – он заправлял свой «москвич» на АЗС неподалеку, увидел столб дыма, поехал к месту происшествия… Некоторое время отгонял местных жителей, которые хотели снимать последствия катастрофы на телефоны.
Роман КАРПЕНКО