Во время работы над материалом об актуальных проблемах скорой, я вспомнила свой репортаж, когда несколько дежурств сопровождала разные бригады на адреса. И видела работу изнутри. Тогда в публикацию вошло не все, так как всего объять невозможно. За кадром осталось не менее важное. И мне хочется, чтобы это прочли. Ведь работать на скорой легче не стало.
Виктор, Ирина, Татьяна… Они не уехали в 2014, когда сбежало все руководство тогдашней скорой Донецка, а остались работать, спасать людей. Они здесь и сегодня. Хотя, к великому сожалению, не все.
Фельдшер Виктор Позниченко погиб вскоре после выхода моего репортажа. Погиб не при обстреле, а в ДТП во время дежурства. Водитель не пропустил карету скорой помощи и машина перевернулась. Виктора спасти не смогли, ему навсегда останется всего 33 года. Врач Татьяна Ковалева, которая ехала с ним на вызов, долго лечила ушиб спины.
Отработав адрес, где госпитализация не потребовалась, Виктор и Татьяна звонят в диспетчерскую узнать, какие вызовы поступили.
Сегодня я хочу, просто дать им слово, чтобы они рассказали немного о своей работе.
Ирина Барабан, фельдшер: «Неизвестность, бывает, выбивает из колеи»
Когда пришла работать на скорую, поначалу все было сложно, необычно. Куда едешь, зачем? Ты стараешься анализировать, предположить, а когда приезжаешь… Опыт с годами наработался, но неизвестность осталась: куда приедешь, и что тебя ожидает?
Эту самую неизвестность, я сама за те семь неполных смен успела очень хорошо почувствовать. Поняла, насколько бесполезно, сидя в салоне «скорой», пытаться по мелькающему за окном пейзажу предугадать маршрут. Потому, что машину, практически вернувшуюся на базу, диспетчер может развернуть и отправить по новому адресу. Я узнала, что вызов по, казалось бы, банальному поводу, уже на месте может вдруг стать экстренным. Что медик, работающий на «скорой», никогда не знает, когда он сможет поесть, и поест ли вообще. А чашка с только что заваренным чаем или кофе может так и остаться весь день остывать на столе недопитой.
Один из таких вызовов, где события развернулись по непредсказуемому сценарию, врезался мне в память. Он был повторным к пожилой женщине, живущей с сыном: после отъезда бригады, у нее вновь поднялось давление. Прибыв на адрес, наша бригада уже не смогла его сбить. А дальше все пошло по нарастающей: глюкометр показал очень высокий уровень сахара в крови пациентки, а открывшаяся в нашем присутствии рвота имела характерные признаки внутреннего кровотечения. Наконец, сын отыскал медицинскую карту матери, где значилось подозрение на онкологию. Женщину пришлось экстренно госпитализировать.
Во время работы я воспринимаю события несколько отстраненно. Постоянно приходится концентрироваться на технических настройках камеры: выдержке, диафрагме – и вместе с тем стараться максимально точно запомнить происходящее. Эмоции приходят позже, когда я разбираю отснятый материал. На одном из снимков, сделанных в тот день, я увидела, как сын держит за руку мать в момент, как ее на каталке ввозят в двери больницы. Увы, в их случае этот жест вполне мог быть прощальным.
К бывшему шахтеру, у которого развивался инсульт, мы, тем не менее, успели вовремя. В больницу его сопровождал сын. Жене, с учетом приближающегося комендантского часа, мы предложили остаться дома. Уже на пороге квартиры, поскольку все остальные были заняты, она обратилась ко мне: «Скажите, ему, правда, помогут? Я же без него не смогу!» Меня так тронула искренняя любовь этой женщины к своему мужу, о которой говорили и многочисленные семейные фотографии у них дома, что в ответ я просто ее обняла. К счастью, инсульт у ее мужа только начался, и прогноз врачей был благоприятным.
А вот молодому мужчине 35 лет с гепатитом С помочь, к сожалению, уже было нельзя. Бригада только констатировала смерть до прибытия. Когда медики сообщили об этом его матери, та села, глядя перед собой в одну точку, и только повторяла: «Сыночка… А что же мне теперь делать?»
Татьяна Ковалева, врач: «Обидно, когда сталкиваешься с потребительским отношением»
Я поступала в медучилище на специальность «фельдшер сокрой помощи». Я знала, что буду работать на «скорой», я этого хотела. Когда пошла работать, все ждала: «Ну, где же, где же эти адреса «скоропомощные»? Где ДТП, где завалы?» А экстрима не было. Были бабушки с давлением, люди с хроническими заболеваниями. Я до сих пор вспоминаю, что, когда поступил вызов ДТП, была своего рода эйфория: «Доктор, поехали быстрее, там людей нужно спасать!»
Отработав несколько лет, поступила в институт, продолжая работать. Были предложения сменить работу на более спокойную, в чистоте, в тепле, в уюте. Спать дома по ночам. И сейчас бывает, нервы сдают от усталости. Говоришь себе: «Уйду, надоело!» Но нет, «скорая», наверное, до конца дней моих.
Скорую часто ругают. В первую очередь за то, что долго ждут. Но Донецк – огромный по протяженности город. С утра мы работали по вызову, который экстренным не был. А следующим был адрес на Заперевальной, где малышка возрастом менее года наглоталась в ванной воды. Мы успели и, к счастью, все обошлось. Но ехали больше 40 минут: других свободных бригад не было. Я делала этот репортаж на центральной станции скорой помощи Донецка, а мотались мы по всем районам: Смолянка, Октябрьский, Заперевальная…
Виктор Позниченко, фельдшер: «Со временем работа стала жизненным стилем»
Я никогда не мечтал работать на «скорой», попал по распределению. Пошел в медицину осознанно, хотелось быть нужным. Но почему-то думал, что на «скорой» не получится эти мечты реализовать. Однажды — я работал в кардиологической бригаде – мы попали к милой бабушке, которая в принципе ни на что не жаловалась. Так, хронические заболевания. Внезапно, еще до введения препаратов, у нее остановилось дыхание, пульс…
Мы приступили к реанимационным мероприятиям. Бабушка пришла в себя и первым, кого она увидела, был я. Она схватила меня за руку и сказала: «Вы, наверное, студент. Не вздумайте бросать медицину, вы далеко пойдете». Я вышел счастливый. Даже было чувство какого-то героизма от того, что спасли ей жизнь.
Фельдшер Виктор Поздниченко погиб во время дежурства в ДТП. Светлая память!
С тех пор в каждом вызове стараюсь находить что-то положительное. Легкий вызов? Необоснованный? Зато успели к кому-то другому, так как здесь не задержались. Даже в выходной день, услышав звук тормозящих покрышек, всегда подбежишь. От этого уже никуда не деться.
Виктор навсегда запомнился мне очень отзывчивым и внимательным человеком. Водитель, не пропустивший карету скорой, таким, к сожалению, не был.
Ирина Барабан, фельдшер: «Когда тебе говорят: «Спасибо огромное» — это греет и дает стимул работать»
Детей переносишь особенно тяжело, как своих. Бывает, и слезу пускаешь. Очень жалко еще старичков наших, которые одиноки, к сожалению: ухода нет, они часто не могут выйти из своих квартир, и некому принести им покушать.
Но я не пожалела о своем выборе. Очень работа нравится, очень люди благодарны: мы стараемся, и они нам отплачивают добротой.
Вот такие они будни экстренной медицинской помощи. И это без учета обстрелов, когда повторно снаряды летят, когда на месте происшествия работают медики и спасатели.
Мы готовим материал о сегодняшних проблемах скорой, он выйдет в ближайшее время. Оставайтесь с нами и следите за новостями с «Донецким временем».
Репортаж Светланы КИСИЛЕВОЙ
Фото автора