Уважаемые читатели, настало время подвести итог в нашем неофициальном расследовании. Но прежде всего я, как и обещал, выведу на чистую воду горе-лингвистов, за уши протянувших словарь английского языка в миллионеры.
Дай мильон!
Объем лексикона – предмет политический. Все остальные языковые параметры мало о чем свидетельствуют. Вот сравнили мы синтаксисы, системы глагольных времен, синонимические цепочки и… Согласитесь, ответа на вопрос, какой язык богаче, у вас по-прежнему нет. А вот толщина словаря – дело иное. На глаз разница очевидна. Даже на бытовом уровне и в пределах одного языка. Сравните, например, лексиконы профессора и двоечника из третьего класса средней школы. Так вот, недобросовестные ребята с Запада в такие двоечники записали наш язык, а профессором выставили свой инглиш. У нас, дескать, 200 тысяч слов, а у них полновесный миллион. Рядом с этакой глыбой наш БАС (Большой академический словарь русского языка) выглядит даже не словарем, а карманным словариком.
Прежде чем у вас от стыда покраснеют уши, я открою вам простой секрет. У российских и британских лексикографов совершенно разные понятия о том, что можно включать в академический словарь. Например, наши ученые, составляя БАС, не добавляют туда разного рода научную терминологию – для этого существуют другие словари. Кроме того, заимствования последних десятилетий («роутер», «мерчандайзер», «клининг» и проч.) нашими лингвистами выделяются в особый пласт – еще не до конца усвоенной иноязычной лексики. Для такого рода тарабарщины заводятся специальные словари иностранных слов – тоже, кстати, довольно пухлые, учитывая склонность нашего языка к заимствованию. А еще у нас есть словари диалектов, жаргонизмов, устаревшей лексики…
Компания Global Language Monitor, насчитавшая англичанам миллион, а всем прочим (в том числе и нам) гораздо меньше, подошла к вопросу нечистоплотно. В качестве нашего языкового богатства был учтен только багаж БАСа, а вот в копилку инглиша смели всю пыль, которая тысячу лет вокруг книжных полок оседала. К примеру, Оксфордский словарь (тоже, кстати, далеко не чистый от натяжек) включает в себя всего 300 тысяч единиц. Не миллион, согласитесь.
Итак, что же занесла мониторинговая компания в кладовую английского языка? Во-первых, всю техническую лексику (тысяч 200–300 наверняка набралось). Потом, ничтоже сумняшеся, всю лексику письменных памятников с 1150 года (а это слова, которые, кроме профессоров-филологов, мало кто слышал). Между прочим, понятия современного языка у нас тоже очень сильно отличаются. Русские (с подачи академика Ушакова) записывают в пассив как архаизмы все, что не использовалось после Пушкина, а британцы в качестве вехи ставят Шекспира (жившего, как известно, в одно время с Иваном Грозным).
Далее – в миллион вошли всевозможные сленги и жаргоны, плюс диалектные разновидности английского языка, а таковых немало, учитывая богатое колониальное прошлое Великобритании: канадский английский, американский, австралийский, новозеландский, латиноамериканский и прочие, менее существенные. Более того, инглиш, как известно, язык международный и широко используется в ряде развитых и полуразвитых стран: Китае, Японии, Индии и т. д. Можно себе представить, в каком виде он там используется. Так вот, эту-то деформацию языка неродными пользователями, эту корявость тоже включили в общий зачет. Берем фразу «мой твоя не понимайт» и записываем «понимайт» как новое слово, обогатившее язык.
А китайский и пакистанский кварталы Лондона – там ведь тоже свой инглиш! И тоже – можете себе представить какой. Это практически пиджин – то есть искусственный слепок из двух абсолютно чужеродных языков. Подходит, пишем в общий баланс!
Но Global Language Monitor идут еще дальше, они исследуют язык Интернета: сайты, блоги. Изыскивают там окказионализмы (слова лично-авторского происхождения, порой абсолютно дурацкие и не претендующие на всенародное использование). Более того, в миллион включены даже языковые ляпы, допущенные в официальной речи президентом США Джорджем Бушем!
А еще, например, в Вебстеровский словарь в качестве самостоятельных статей включаются символы химических элементов: Na, Fe, Cu, Be… Это притом, что и слова «натрий», железо», «медь», «бериллий» тоже записаны и подсчитаны. То же самое с наименованиями мер длины, веса, объема – включены и полные, и сокращенные (kg, km…). Мало того, британские лингвисты не чураются включать в толковые словари своего языка символы, обозначающие размеры листов бумаги (А3, А4, А5), а также, например, символ @.
Да и словосочетания бесстыдно за слова выдают. Например, financial tsunami («финансовое цунами»). Это так называемое слово, между прочим, уже миллион первое. А миллионное, если вам интересно, – Web 2.0. И это, учтите, при уже имеющихся Web 1.0 и просто web («паутина»). А давайте включим и Web 3.0, и Web 4.0… Вот ведь где клондайк! Так и о миллиардном слове можно через пару лет задуматься всерьез.
В общем, если нашим ученым придет в голову отбросить всякий стыд и поиграть с британцами в эти лингвистические догонялки, пусть они «обогатят» БАС ляпами Виктора Черномырдина, или многоэтажной матерной лексикой. Само собой, приплюсуют 200-тысячный словарь Даля, технические словари, словари заимствований, а также проедутся по периферии и пособирают бурятские, корякские, чеченские (и т. д.) вкрапления, которыми пересыпают свой русский представители соответствующих народов России. А еще можно заняться суффиксально-префиксальным словообразованием и наплодить искусственно десяток тысяч слов вроде «недоперепрыгнувший». Думаю, у англичан комплекс неполноценности разовьется.
Снег или свиньи?
Впрочем, достаточно. Оставим в покое бриттов с их смехотворными амбициями и поговорим о главном. Вопрос, звучащий в названии моей статьи, конечно, вызывает немалый интерес в обывательских кругах. Достаточно задать его в интернет-поисковике и поглядеть, сколько ссылок вылезет по этому поводу. Но серьезные языковеды к такой полемике относятся скептически. Для них вопрос, чей язык богаче, – дилетантский.
Действительно, на основании чего присуждать пальму первенства? Лексиконы сравнивать, как мы видим, дело неблагодарное и полемическое. А если все стороны каждой системы учесть, то и вовсе неразбериха получается.
Каждый язык выражает реалии, которые входят в поле активности соответствующего народа-носителя. В зависимости от этого та или иная сторона языка приобретает дополнительный объем. Например, эскимосский язык располагает кучей слов, обозначающих снег, лед и прочие жидко-твердые состояния воды. Это естественно, ведь народ сталкивается с этим погодным явлением 365 дней в году, и для него важно передать все оттенки: мокрый снег, крупообразный снег, хрустящий, рыхлый и т. д. Как видите, по-русски все это тоже можно выразить, но только описательно. Эскимосы же, экономя речевые средства, придумали для каждого вида снега новое слово.
Зато русский человек обладает средствами для обозначения разного вида домашних свиней: хряк, боров, подсвинок, поросенок и т. д. Эскимосу такие подробности не нужны, ведь он свиней не разводит. Будет переводить русскую деревенскую прозу на свой эскимосский – выразит нужное понятие описательно.
Любой язык в состоянии выразить что угодно. И любую книгу можно перевести на любой из существующих языков. Просто толщина тома будет разной из-за более или менее развернутой передачи описываемых явлений. Недаром Библия переведена на более чем 3 тысячи языков (почти половину существующих). Да и на вторую половину перевели бы, если бы носителям это было нужно.
Итак, товарищи, подведем некую черту. Все языки хороши и богаты. Во всяком случае, языки развитых народов. Сравнивать эти системы можно, нужно и интересно, но не стоит делать это с амбициозными, политическими целями. Как услышите где-нибудь спор на эту тему, улыбнитесь снисходительно и не тратьте порох. Просто не давайте себя убедить в том, что вы хуже кого-то, вот и все. И главное – любите свой язык! Старайтесь узнать его как можно полнее, приобщиться к богатству, которое веками накапливалось для нас с вами. Пользуйтесь этим кладом, не чурайтесь. Ну и об уважении к другим наречиям тоже не забывайте!
Читайте также: