12 апреля 1961 года в Советском Союзе выведен на орбиту вокруг Земли первый в мире космический корабль – спутник «Восток» с человеком на борту. Пилотом-космонавтом космического корабля – спутника «Восток» является гражданин Союза Советских Социалистических Республик, летчик, майор Гагарин Юрий Алексеевич.
Дорогой читатель, возможно ли проследить связь между космосом, хоккейной клюшкой и пацаном из Донецка? Оказывается, можно. И весьма даже осязаемую. Я бы сказал – устойчивую…
Живой космонавт!
Судьба распоряжается так, что на жизненном пути человек встречается с массой разноплановых людей. Зачастую эти встречи бывают короткими, на первый взгляд особо ничего не значащими. А потом оглянешься назад – неслучайна она была, пусть и мимолетна. Была этакой гостьей из будущего. По крайне мере, у меня так.
В 1973 году на шахте «Трудовская» гостил легендарный донбассовец – летчик-космонавт СССР, дважды Герой Советского Союза Георгий Тимофеевич Береговой. Мне посчастливилось: отец дружил с этим замечательным человеком. Поэтому я и познакомился с Георгием Тимофеевичем. Ну, познакомился, наверное, громко и как-то по-взрослому сказано. В памяти осталось, что разговаривал с огромным дядей КОСМОНАВТОМ (!), у которого были большие, крепкие руки.
Думаю, смотрел я тогда на Берегового, как на божество. Да простят меня поколения, родившие много позже моего, но им это ощущение не понять. И сравнить его с чем-то из нынешней жизни тоже не могу. В те времена космонавты не летали еще по несколько раз на год. Они были истинными Героями страны, ее гордостью. Людьми, пережившими невероятное, – полет в космос. Вы только представьте, к моей встрече с Георгием Тимофеевичем летчиков-космонавтов на весь необъятный Советский Союз было где-то не более 30.
Мальчишеское терпение
По рассказам отца, Береговой заинтересовался, чем я увлекаюсь. А тогда я буквально бредил хоккеем. Не знаю уж почему. Скорее всего, свою благодатную роль сыграла победа сборной Союза на Олимпийских играх в Саппоро, которые я уже осознанно смотрел по телевизору. И конечно, переживал за наших! Да и, вообще, динамичный такой вид спорта. Георгий Тимофеевич сказал, что обязательно подарит мне настоящую хоккейную клюшку.
Из отрывочных детских воспоминаний осталось в памяти чувство радости. Наверное, мне, пацаненку, мерещилось, что это произойдет если не завтра, то буквально вот на днях. Когда мальчишеское терпение иссякло, на мой вопрос про клюшку отец сказал, что Георгий Тимофеевич – человек слова, значит пока не получается у него найти мне настоящую клюшку.
Прошло года два. Положа руку на сердце, я уже и забыл про обещание Берегового. Мальчишеская жизнь со своими маленькими, казавшимися тогда ну огромадными, вопросами отодвинула мысль о клюшке куда-то далеко в закутки памяти. И вот однажды…
Отец вернулся из Москвы из командировки и привез… Клюшку! Да-да! Береговой не забыл данное им слово. История же с ее появлением в Донецке была такой.
С клюшкой через океан
Георгий Тимофеевич посчитал, что найти клюшку в Москве – это не есть правильная постановка задачи. Надо сделать так, чтобы у Олега была единственная в своем роде. Но как? Так разложилось, что Береговой был в США, в тренировочном центре американских астронавтов (по-нашему – космонавтов). Боюсь соврать, но, по-моему, это было как раз во время подготовки советско-американской программы «Союз» – «Аполлон».
В разговоре с коллегами Береговой поделился своей задачей: сын друга бредит хоккеем, и он пообещал ему настоящую клюшку. Американцы с радостью согласились помочь. Им было очень даже приятно оказать такую услугу выдающему человеку.
Затем, перелетев океан, Георгий Тимофеевич приземлил клюшку в столице нашей Родины, городе-герое Москве. И во время встречи с отцом торжественно ее вручил. Было это в квартире космонавта. Там же на клюшке была сделана дарственная надпись: «Олегу – Береговой». Но прежде чем отдать подарок отцу, Георгий Тимофеевич скотчем обмотал надпись. Чтоб в дороге, не дай Бог, не стерлась! Кстати, на клюшке еще сохранились остатки того скотча. Да, чуть пооборвался в некоторых местах, отклеился. Ну и ладно. Его намотал своей рукой БЕРЕГОВОЙ!
Моему счастью не было не то что предела. Это был океан счастья. Даже больший, чем тот, через который клюшка прилетела в Союз. Потом подарок Берегового занял свое почетное место на стене над кроватью. А отец сказал: «В этом весь Жора. Не важно кому, но, если пообещал, сделает обязательно. Чего бы это ему ни стоило».
Кассиопея Центра подготовки космонавтов
Не помню уж, через какое время после этого по телевидению вовсю показывали фильм «Москва – Кассиопея». Для нас, пацанов 1970-х, эта кинолента, а еще «Отроки во Вселенной» были чуть ли не культовыми. Да, фильмов для детей было много. Но таких! Да еще про космос, другие галактики. С закрученным сюжетом. Многие из остальных лент просто меркли на фоне этих двух.
И тут такое откровение: главный консультант обеих кинолент – Георгий Тимофеевич Береговой. Для меня они стали больше чем увлекательными фильмами. Боюсь солгать, но почему-то уверен, почувствовал где-то свою сопричастность с этими шедеврами. Хотя, не взыщите, вполне возможно, что это мой взгляд на дела минувшие из дня сегодняшнего.
В то время Береговой был начальником Центра подготовки космонавтов. Наш прославленный земляк отвечал, по существу, за жизни соратников с 1972 по 1987 год – 15 лет. На секундочку (!), это были самые удачные годы в истории советской космонавтики. Вот такие дела. Кстати, дольше Берегового Центром подготовки покорителей космоса ни один человек не руководил.
В моей судьбе была встреча с еще одним космонавтом-донбассовцем – Леонидом Денисовичем Кизимом. Произошла она во второй половине 1980-х, через некоторое время после третьего полета Кизима в космос. И вспомнилась сейчас тоже в связи с Береговым. Боюсь ошибиться в точности формулировок, но мысль сохраню: «Георгий Тимофеевич – Человек. Никого из ребят не даст в обиду. Не боится взять ответственность на себя. Работоспособность – бешеная. Спуску не дает ни себе, ни людям. Может и по-армейски: «делай, как я». Очень волевой мужик. Чувствуется – боевой офицер. И при этом к людям всегда по-доброму, всегда поможет, подскажет».
Вечный рекорд Берегового
Георгий Тимофеевич Береговой совершил полет в космос в 1968 году. Ситуация с космической программой Советского Союза перед этим сложилась труднейшая. На смену кораблям «Восток» должен был прийти новый – «Союз». Работа над ним шла тяжело. Первый же полет закончился гибелью космонавта. Дать добро на продолжение орбитальных полетов никто не решался. И все же в октябре 1968 года дело сдвинулось с мертвой точки. И не просто сдвинулось.
В космос должны были отправиться сразу два корабля: «Союз-2» и «Союз-3». Первый – беспилотный, второй – пилотируемый, на котором 26 октября 1968 года с космодрома Байконур взлетел 47-летний Береговой. На момент старта – самый возрастной покоритель космоса. Мало того, Береговой родился раньше всех землян, когда-либо побывавших на орбите: 15 апреля 1921 года. Это достижение, если можно так это назвать, совершенно точно навечно сохраниться за Георгием Тимофеевичем. Нетрудно сосчитать, что в нынешнем году юбилей – 95 лет со дня рождения легендарного сына Донбасса.
Сложность и научно-техническая ценность, так сказать, двойного полета были в том, что Береговому предстояло произвести в космосе стыковку кораблей. Может быть, именно трудность поставленной задачи послужила тому, что ее выполнение доверили самому возрастному, единственному в отряде космонавтов, обладающему колоссальным опытом летчика-испытателя.
Нестыковочная невесомость
Наша космонавтика тогда была, я бы сказал, в юношеском возрасте, и многое, с чем сталкивались космонавты на орбите, никто предугадать не мог. Именно так и вышло со стыковкой «Союза-2» с «Союзом-3». Невесомость, о которой было еще известно недостаточно, вмешалась в процесс стыковки, и она не удалась. Но не прошла бесследно. Анализ неудачи позволил ученым в будущем упреждать некоторые негативные факторы влияния невесомости. К тому же было осуществлено многократное маневрирование корабля на орбите.
«30 октября 1968 года в 10 часов 25 минут московского времени космический корабль «Союз-3», пилотируемый летчиком-космонавтом товарищем Береговым Георгием Тимофеевичем, совершил посадку в заданном районе территории Советского Союза… Полет космического корабля «Союз-3» продолжался четверо суток. Программа научных и технических исследований, проводимых летчиком-космонавтом Георгием Тимофеевичем Береговым, успешно завершена». Как говорится, сухие строки сообщения ТАСС. А на самом деле…
Программа была не только успешно завершена. Полет Берегового, ставшего 12-м гражданином СССР, покорившим космос, дал жизнь кораблям серии «Союз». А ведь на них уже собирались ставить крест. После этого «Союз» разных модификаций совершил свыше 100 успешных пилотируемых полетов.
Звезды военные и космические
1 ноября 1968 года генерал-майор авиации Георгий Тимофеевич Береговой за успешное выполнение орбитального полета и проявленные при этом мужество и героизм Указом Президиума Верховного Совета СССР награжден орденом Ленина и второй медалью «Золотая Звезда». Береговой стал дважды Героем Советского Союза. Единственным человеком в мировой истории, получившим первую «Звезду» за заслуги во время Великой Отечественной войны, а вторую – за полет в космос.
Причудливо все-таки тасует судьба даты жизни человеческой. Наш герой стартовал в космос 26 октября 1968 года. За героизм, мужество и отвагу, проявленные в воздушных боях Великой Отечественной войны, 26 октября 1944 года Георгий Тимофеевич Береговой в первый раз был удостоен звания Героя Советского Союза.
Опасность как норма жизни
Уроженец Полтавщины, с малых лет живший в Донбассе, Береговой, как и многие мальчишки 1920-х годов, мечтал стать летчиком. В Енакиево занимался авиамоделизмом, потом записался в аэроклуб, который закончил как раз перед призывом в ряды Красной армии. Путь юного Георгия, как сами понимаете, был определен. Накануне Великой Отечественной он завершил обучение в Ворошиловградской школе военных летчиков.
На фронт Береговой прибыл в качестве пилота штурмовика Ил-2. Первыми впечатлениями Георгий Тимофеевич поделился в автобиографической книге «Три высоты».
«Поначалу я чувствовал себя на передовой не очень уютно. Не отпускало ощущение того, будто ты весь на виду, будто тебя отовсюду и со всех сторон видно. Не то чтобы это был страх – опасность для летчика, сидящего в кабине штурмовика, увертывающегося от разрывов зениток, конечно, ничуть не меньше. Скорее всего, сказывалась новизна самой обстановки. Так бывает, когда человек неожиданно попадает в помещение с незнакомыми ему людьми, которые молча и с неприязнью начинают его рассматривать».
Летчики-штурмовики ходили, что называется, по головам противника, заглядывали в стволы зениток. Под их огнем было несчетно уничтожено техники и живой силы врага. Но задача штурмовика – не только нанести урон захватчикам, но и вернуться живым с боевого задания. Как рассказывают ветераны, сражавшиеся плечом к плечу с Береговым, он умел находить выход из самых сложных ситуаций, выжимать из машины максимум возможного. И даже больше. Как говорил Георгий Тимофеевич, «на то я и летчик, чтобы все предусмотреть».
И все же его трижды сбивали. Однажды Береговой больше четырех суток пробирался к своим. Когда товарищи по оружию увидели его на аэродроме, ахнули. Были уверены, что бесстрашный штурмовик погиб. Хотя к чувству страха у Георгия Тимофеевича свое отношение. Вот какими размышлениями он делится все в той же книге «Три высоты».
Не кичиться мнимым отсутствием
«Страха, который, как электроток, сначала обжигает, а затем парализует нервы, от которого теряют голову, впадают в панику, – такого страха испытать мне пока не привелось. Для меня страх осознавался в качестве контролируемой сознанием реакции на опасность. Эмоционально это обычно сопровождалось неприятными, тягостными ощущениями, но мысль в таких случаях никогда не утрачивала ясности, а, наоборот, делалась активнее, четче, сосредоточеннее. Необходимость предотвратить опасность, одолеть внезапно возникшую угрозу уже сама по себе автоматически пробуждала к действию резервные запасы сил…
Наверное, одинаково глупо и вредно как кичиться мнимым отсутствием страха, так и стыдливо скрывать от окружающих малейшее его проявление. Позорно не то, что кто-то испытывает в минуту реальной опасности чувство страха, а то, когда человек, упустив время и не научившись контролировать это чувство, становится его рабом, превращается в труса».
За годы войны Береговой совершил 186 боевых вылетов на Ил-2. Специалисты утверждают, что для штурмовика – очень высокий показатель. А сколько сожженной техники и отправленных к праотцам фашистов – так это, вообще, не поддается учету. Сражался Береговой до последнего дня войны, завершив ее в Чехословакии в звании майора и командира эскадрильи.
«Кто сказал, что машина не может и не хочет работать на нас»
Логика изложения, если таковая здесь имеется, возвращает в детство. Именно тогда зародилась у меня любовь к творчеству Владимира Семеновича Высоцкого. Считаю его не просто талантом, а Человеком из космического пространства. Многократно слышал песню Высоцкого о летчике-испытателе. Даже когда-то, в отрочестве, знал ее наизусть. Скорее всего, тогда и поведал мне кто-то, что прообразом героя этих произведений стал… Георгий Тимофеевич Береговой.
Сейчас на ум пришли слова из той песни: «Если будет полет этот прожит, нас обоих не спишут в запас. Кто сказал, что машина не может и не хочет работать на нас». И это ли не о Береговом? Заслуженном летчике-испытателе СССР. И снова я о тасовке дат. Почетного звания Георгий Тимофеевич удостоен… 14 марта 1961 года. Почти в канун полета Юрия Алексеевича Гагарина. Не знаю уж, были тогда у Берегового мысли о космосе. Но отрицать, что наш герой мечтал о таком повороте судьбы не стану.
Летчиком-испытателем Береговой работал с 1948 по 1964 год. До момента, когда был зачислен в отряд космонавтов. За 16 лет им испытано 63 типа самолетов. Нынешнее поколение летчиков, летающих на «мигах» и «сушках», думаю, с благодарностью вспоминают имя Берегового, приложившего руку, вложившего душу и сердце в то, что эти модификации самолетов получили путевку в большую летную жизнь.
Приведу лишь один фрагмент из работы летчика-испытателя Берегового. Он первым доказал на практике, что попадание реактивного самолета в штопор не есть верная смерть, а всего-то рабочий момент полета. На самолетах типа «Су» обучал летчиков входу в штопор и выводу машины из него.
Инженерам и конструкторам запомнилась дотошность Берегового, его стремление докопаться до «истины, до дна», чтобы выявить все достоинства и недостатки машины. Чтобы потом она надежно служила летчикам.
Я – летчик
Снова вернусь к книге Берегового «Три высоты». Кстати, кто ее еще не прочел, очень советую. Написана живым языком, правдиво и в чем-то философски. Есть в ней такие вот размышления Георгия Тимофеевича.
«Я – летчик. Человек профессии. Именно в качестве летчика, в качестве рядового своей профессии мне довелось воевать в Отечественную, испытывать в послевоенные годы новые самолеты, участвовать в освоении космоса… Конечно, говоря о развитии и становлении духовного мира, нельзя все свести только к размышлению о профессии. Человек богаче ее. Но я и не ставлю перед собой такой цели. Моя цель в другом – в том, чтобы, говоря о событиях и свершениях своего времени, рассказать о них через призму профессии – профессии, которая и позволила мне принимать в них то или иное участие. Вне ее для меня существовало и существует многое, но сам существовать вне ее я бы не мог. Именно она, профессия летчика, определила и мой жизненный путь, и мою человеческую судьбу – ту самую судьбу, которая, как и судьба всякого из нас, есть частица истории».
Автор выражает признательность отделу краеведения Донецкой республиканской универсальной научной библиотеки им. Крупской и Донецкому республиканскому краеведческому музею за содействие в подготовке материала.
Газета «Донецкое время», 13 апреля 2016, № 14 (28)