В милосердии и есть смысл жизни: многодетная семья из Макеевки два года опекает 650 беженцев

Больше двух лет макеевская семья волонтеров Павла и Аллы Сидоровых помогает тем, кто остался на этой войне в прямом смысле без всего – жилья, документов, средств к существованию… Сегодня под их опекой – более 600 беженцев из населенных пунктов, по которым катком прошлись боевые действия. И все-таки этим людям повезло – они остались живы.

Начиналась история волонтеров Сидоровых без далеко идущих планов. Думали, смотаются разок в Мариуполь, и на этом всё. Сейчас, спустя два года, уже просто не могут оставить тех, за кого однажды взяли на себя ответственность.

Начать жизнь с нуля

— Когда в апреле 2022 года в Мариуполь начали пускать гражданских, мы сразу оформили пропуска и поехали, — вспоминает Алла. – У меня там жила тетка, связи с ней не было. Знакомые рассказали, что видели ее во время эвакуации в очереди людей. Страшно было узнать, если вдруг тетя погибла. Но все-таки решились. Чтобы не ехать пустыми, загрузили в машину 800 булок хлеба и 300 батонов и двинулись в тот двор, где жила моя родственница. Слава богу, нашли ее живой. Хлеб из нашей машины вышедшие навстречу нам жители разобрали за две минуты. Они рассказывали, что пили воду из батарей, топили снег. Люди были очень голодные. Мы с мужем переглянулись и поняли в тот момент, что мы их уже не бросим.

Так началась их волонтерская деятельность. Алла по возвращении домой рассказала о своей поездке в соцсетях, написала, что планирует ехать еще. И люди начали им помогать.

— Одна девочка написала мне: «Алла, у меня родня в Мариуполе погибла, в память о них переведу вам деньги, потратьте на помощь людям».

В городе их стали узнавать. Кто-то приносил продукты, кто-то вещи для беженцев, кто-то деньги. О потраченных средствах отчитывались до копейки. Сначала ездили только в Мариуполь, отвозили продукты, вещи первой необходимости. В центре города, на Мирном, у Азовстали, на левом берегу их уже узнавали и ждали, когда их небольшая машина снова появится на горизонте.

— Потом мы узнали, что в школах Макеевки и Донецка, в пунктах временного размещения поселили эвакуированных людей, которые остались без жилья. Один из таких пунктов мы долгое время обеспечивали продуктами за счет благотворительных сборов.

Позже, когда беженцев начали привозить из других освобожденных пунктов, людей становилось все больше.

— На данный момент мы курируем пункты временного размещения беженцев в Енакиево, Кировском, Харцызске, Иловайске, Зугрэсе, Шахтерске, Торезе, Ясиноватой, Донецке и Горловке. В общей сложности у нас около 650 человек подопечных, но цифра постоянно растет, — говорит Алла. – Отвозим туда продукты, лекарства, одежду, обувь, оказываем адресную помощь особенно нуждающимся.

Почти каждого она знает по имени и в лицо. Это люди из Артемовска, Красного Лимана, Соледара, Авдеевки, Дзержинска… Они все из разных городов, но объединяет их общее горе – их дома разрушены и возвращаться им некуда. Они начинают свою жизнь с нуля.

Вся жизнь – в одной сумке

— Некоторые люди думают, что беженцев забирают у дома и на рейсовом автобусе привозят в ПВР. Это не так. Прежде чем в населенном пункте начнется эвакуация мирного населения, там идут сильнейшие бои, постоянные обстрелы, из-за которых нельзя даже на улицу выйти. И они сидят неделями и месяцами в подвале без свежего воздуха, без воды и еды. 

Эти люди проходят через самый настоящий ад. Они приезжают черные, прокопченные после костров, на которых готовили кушать. Им не во что одеться, нужны элементарные штаны, трусы, тапки. Несколько женщин при эвакуации получили ранения, они сейчас находятся в больнице в Ясиноватой. Их вещи сразу же порезали и выбросили. Они просто голые лежали, потому что другой одежды у них не было… 

Люди выходят в эвакуацию с одной сумкой на всю семью. Недавно был случай – приехала семья: мама, парализованный не ходячий отец и сын-подросток. Мать тащила на себе мужа-инвалида, а сын нес в руках небольшую сумочку – это все их имущество на троих, которое удалось унести с собой. Многие стараются спасти животных. Недавно в Ясиноватую привезли беженцев, а с ними коза – она, как член семьи.

Стоит отметить, что ПВРы – это тоже не гостиницы. Люди живут даже не в общежитиях. Приютом для них становятся спортзалы, ДК, школы, здания бассейнов, кинозалы… Да, здесь для них стараются по возможности создать какие-то элементарные условия для жизни. Но только представьте себе, что такое жить месяцами в спортзале, заполненном раскладушками, когда и слева, и справа от тебя, и впереди, и сзади такие же, лишившиеся всего люди…

— В Шахтерске в одном из ПВР живут семьи с детками, в другом есть лежачие… Их особенно жалко. Помогаем продуктами, привозим памперсы, средства личной гигиены. В Торезе есть очень сложный пункт – там 56 человек, 8 из которых лежачие, полностью парализованные. Жалко очень стариков, стараюсь привезти им кроме памперсов, пеленок и салфеток что-то вкусненькое. Люди радуются любым мелочам. Даже лимон или шоколадный сырок для них – праздник!

О чем мечтают беженцы

Они мечтают о самых простых вещах – о телевизоре, чтобы коротать бесконечные, наполненные тяжелыми воспоминаниями дни; о лишнем вентиляторе, чтобы спасаться от жары; о собственном тазике, чтобы постирать вещи; о свежей футболке; о том, чтобы быстрее получить документы и устроиться на работу; о встрече с родными и близкими, о возвращении домой…

Те, кто прошел фильтрацию и получил документы, стараются устроиться на работу и по возможности съехать на съемное жилье. Некоторые группируются и снимают квартиру или дом на несколько семей. Снимать самостоятельно, учитывая цены на аренду, для многих непосильно.

— Знаете, о чем мечтают беженцы? О жаренной картошке! Люди в ПВР, как правило, кушают в основном кашу. Конечно, она приедается… Казалось бы, жареная картошка. Для нас самая простая пища, для них же это сейчас самый вкусный деликатес, — рассказывает Алла.

Каждую историю она пропускает через себя. Пишет и показывает на видео в своем блоге то, что сама видит в ПВР, плачет вместе с беженцами, находит родственников, узнает о гибели тех, кого не удалось найти… Наверное, поэтому люди ей верят и небольшая группа в несколько десятков человек вот уже два года продолжает оказывать помощь беженцам и небольшими силами закрывать серьезные финансовые сборы.

Сейчас Алла с единомышленниками собирают средства на покупку канцелярских наборов в школу для деток-беженцев. В ее списке 194 школьника, часть – дети, которые живут в ПВРах, часть – дети из красной зоны. Это особенно опасное направление их волонтерских маршрутов.

Красная зона. Вход воспрещен… но не им

— Впервые мы поехали туда полтора года назад, под Угледар – это села Валерьяновка, Кирилловка, Евгеновка, до сих пор мы периодически возим туда помощь. Люди живут очень бедно, у многих критическая ситуация. Например, в Валерьяновке 30 семей. В одной семье – шесть деток, у мамы онкология, по возможности помогаем медикаментами.

С прошлого года появилось новое направление – под Артемовск, поселок Новолуганское. Люди живут там два года без воды, без света, без газа… Дорога туда опасная, через множество блокпостов, не всегда пропускают, но Павел и Алла умудряются прорываться. Когда едут в красную зону, конечно, такие поездки не анонсируют – враги не дремлют.

— В Новолуганском живут около 40 семей, которым мы помогаем. Материальное положение многих катастрофичное. Из-за отсутствия документов (у некоторых они еще украинские или их вообще нет) родители не получают никаких соцвыплат. Люди живут очень бедно, средств не хватает на что, чтобы выжить. Не говоря уже о сборах детей в школу.

Самая востребованная помощь в Новолуганском – это пленка, ею люди закрывают окна, двери, крыши… Ее раздают населению по 5 метров на семью, но этого очень мало.

— Мы уже отвезли туда суммарно рулонов 15. Но это расходный материал. За несколько дней до нашего приезда прилетела ракета в 5-этажный дом. Все здания в округе остались без окон, и снова нужна пленка. А 100-метровый рулон стоит 10 тысяч рублей…

— Меня часто спрашивают, почему люди терпят такие лишения, так страдают, но не покидают свои дома, не выезжают из красной зоны. Мне кажется, мы, славяне, очень сильно прирастаем к своему месту, к своей маленькой родине, к своему городу, селу. Мы становимся одним целым и ассоциируем себя с домом как единый организм. Молодым легче переехать, а люди постарше, когда уговариваешь их выехать, начинают придумывать самые невероятные причины: «коза должна вот-вот окотиться», «картошку весной посадила и теперь нельзя уезжать», «крыша течёт, я уеду — кто за домом следить будет», «соседка слегла — кто за ней ухаживать будет…»

Некоторые все-таки решаются на эвакуацию, хотя не всегда она возможна. Безопасность? Ее вообще никто не гарантирует. И, тем не менее, люди идут. Идут в нашу сторону. Кого-то тащат военные, кто-то идет сам, ползком, перебежками…

— Люди на свой страх и риск ползут по полю, затем через речку и бегут в ближайший населенный пункт ДНР — это Майорск, со стороны Горловки, — рассказывает Алла. — Лично я видела в ПВР бабушку 76 лет, спрашиваю ее: «Вы тоже ползли? В буквальном смысле этого слова?» Она говорит: «Да!» И в этот момент мне кажется, что мы живем в разных реальностях. У меня есть еда, вещи, крыша над головой… А в 40 км от меня по полю ползет старенькая бабушка, которая хочет жить. Но не хочет выходить в сторону Украины, и ползёт сюда, к нам. Удивительно, но несмотря на все пережитые ужасы, почти все беженцы хотят вернуться домой и поцеловать родную землю.

Вырванные с корнем

По наблюдениям Аллы и Павла все прибывающие беженцы проходят несколько стадий шока.

— Самые тяжелые дни в ПВР – первые, когда у тебя нет ничего, даже чистых трусов. На первой стадии – у людей шок, они закрываются, не хотят ни с кем общаться. Потом они принимают факт случившегося, что теперь они без жилья, без документов, без родных и близких. И на третьей стадии они жаждут быть услышанными.

Алле приходится выслушивать сотни таких историй, по сути, — исповедей. Об ужасах, которые пришлось пережить этим людям, об убитых односельчанах, которые не хотели эвакуироваться на территорию Украины. О том, как украинские военные грабили дома, выносили всё подряд… Но самое сложное для всех беженцев – пройти суды по установлению личности и получить российские документы. Хотя нет, не это – самое сложное для них, вырванных с корнем из родной земли, — найти в себе силы начать жизнь заново.

— После одного из визитов в ПВР не могу стереть из памяти картину – в спортзале сидит одинокий дедушка и все время перебирает в руках странички украинского паспорта. Это все, что у него осталось в этой жизни. И таких много. А у некоторых и паспорта нет. У кого-то осталась только сама жизнь. Часто меня спрашивают, получают ли беженцы какие-то выплаты. Есть единоразовая выплата каждому эвакуированному человеку – 10 000 рублей. Затем нужно оформлять то ли пенсию, то ли социальные пособия, но это всё возможно только при наличии всех необходимых документов. У 90 % людей даже через 4-5 месяцев этих документов нет. Восстановить их и переоформить действительно очень сложно. Есть много нюансов.

Дорога смерти – напоминание о смысле жизни

Сидоровы не скрывают, что довольно часто ловят в свой адрес не только благодарности, но и хейт, в основном с той, украинской стороны.

— Пишут в личку, проклинают, обзывают… Я просто молча всех блокирую. Никогда не пишу под постами украинцев гадости, понимаю, что обычные люди ни при чем. Хотя поводов обозлиться предостаточно. Моего очень хорошего друга украинский батальон расстрелял на блокпосту, у него четверо детей остались. Подруга мученически погибла в храме, когда туда прилетели снаряды из соседнего города, в котором стояла украинская армия. 

В 2022 году от снаряда ВСУ погиб одноклассник моего сына – прилетел кассетный снаряд на детскую площадку. Наверное, все помнят, эту ужасную трагедию в Макеевке. Больно? Очень больно. Но я никогда не писала проклятий украинским блогерам. А на Украине происходит какой-то массовый психоз, сколько ненависти, злобы в их комментариях…

На вопрос, зачем ей все это, ведь у нее у самой дома ребенок-инвалид, страдающий ДЦП (Алла и Павел воспитывают семерых детей, в том числе под их опекой находится девочка, потерявшая родителей в результате боевых действий – прим. ред.), Алла, не задумываясь, отвечает:

— А как оставаться в стороне, когда практически ежедневно мне приходят десятки сообщений с просьбами о помощи? В доброте и милосердии и есть смысл жизни. Когда мы с мужем едем в красную зону по дороге смерти – это как напоминание нам о том, что жизнь может оборваться в любую минуту. А может и продолжаться. И то, как она будет продолжаться, зависит уже от нас.

Я благодарю всех своих друзей, знакомых и незнакомых людей, которые на протяжении двух лет помогают мне собирать деньги для беженцев, оказывать адресную помощь наиболее нуждающимся, наполнять продуктовые пакеты для тех, кому они сегодня жизненно необходимы. Тем самым мы наполняем свои сердца и души. Да, иногда у меня опускаются руки. Особенно, когда видишь большое количество бедных, несчастных людей и понимаешь, что твоих сил не хватает. В такие моменты приходят на помощь мои виртуальные друзья, которые протягивают свои реальные руки помощи и поддержки. И становится легче.

Остается ли в плотном волонтерском графике время на семью и на что-то еще? На этот вопрос Алла отвечает с улыбкой:

— Вот, например, вчера мы отвезли помощь в два ПВРа, затем на овощной базе купили овощи, потом забрали пять рулонов плёнки, затем, уже ближе к вечеру, пообедали. Остаток дня провели в огороде. У нас огурцы зреют, помидоры! Морковь и свёкла неплохие в этом году. Капуста завязала головки. Радует виноград, его много у нас, так что всех осенью жду в гости – буду вас угощать.

Удивительные люди эти Сидоровы…

Елена ЧЕРНУХИНА

Фото Аллы СИДОРОВОЙ