«Изменения — это не патология»: психолог о том, как меняются возвращающиеся с войны

Насколько сильно человек может измениться после военной службы? Ответ на этот вопрос не так прост, как кажется. Психика долгое время находится в стрессовой ситуации и адаптируется к тем условиям, в которых оказался человек. И когда он возвращается, близкие сталкиваются уже с другим человеком — с другими реакциями, другими привычками, другим молчанием. О том, как распознать эти изменения, как справляться со стрессом на передовой и дома и когда пора обратиться к специалисту, нашей редакции рассказала медицинский психолог фонда «Защитники Отечества» Людмила Лясевич.

«Совершенно другой человек»

Изменения, которые происходят с человеком на войне, — это не патология, а механизм выживания. Психика адаптируется к условиям, в которых оказалась, и это нормально. Но дома последствия этой адаптации часто становятся неожиданностью для близких.

«Когда человек возвращается, мы сталкиваемся уже совершенно с другим человеком», — подчёркивает Людмила.

Она приводит пример из практики. К ней обращался мужчина, который сам о себе говорил: до того, как пошёл на войну, был добрый, молчаливый — чтобы вывести меня из себя, нужно было постараться. А когда вернулся, заметил, что если кто-то просто прошёл без очереди, мгновенно вспыхивал, как спичка.

«Он сам заметил, что это ему несвойственно. Но часто люди этого не видят — замечают их близкие. И это немного хуже», — продолжает психолог.

Родственники до конца не понимают, почему так происходит. Они обижаются, принимают всё на свой счёт. Причина в том, что они не понимают, как устроена психика мужчины, вернувшегося с такой тяжёлой службы.

«Тело реагирует первым»

Если говорить о том, как справляться со стрессом непосредственно на передовой, есть обычные техники саморегуляции, которые можно применять и на поле боя. Нужно понимать, как тело отвечает на стресс: «стой», «бей», «беги». Каждый человек реагирует по-разному, но прежде всего реагирует тело — и через тело можно помочь своей психике.

«Самые распространённые техники — дыхательные. Можно просто подышать: сделать глубокий вдох и выдох. Либо на пять счётов: вдох на пять, задержка на пять, выдох на пять. Это помогает телу выйти из стрессовой ситуации», — рассказывает Людмила.

Есть также техника заземления. На пять — ищем предметы: телефон, сумку, компьютер, карандаш, чашку — и называем их. На четыре — улавливаем звуки: проехала машина, кто-то разговаривает, дыхание соседа, птица пролетела. На три — улавливаем три запаха: запах костра, земли, листвы. На два — включаем тактильные анализаторы: чувствуем одежду, кожу, листву или землю под собой. На единицу — включаем вкусовые анализаторы: делаем глоток воды или чувствуем вкус сигареты во рту.

«Задача — переключиться и вывести психику из стрессового состояния. Это простые доступные способы, которые может использовать каждый», — отмечает она.

Некоторые ребята начинают чистить оружие, разбирать и перебирать его. Это тоже помогает переключиться и выдернуть психику из стресса. Особенно важно это после боевого задания или после обстрела, когда страшно, жутко и сердце выскакивает из груди.

Алкоголь — не вариант.

«Психика к нему привыкает. Это быстрый способ расслабиться, но мы можем пристраститься, и тогда это станет единственным доступным способом справляться со стрессом. Все эти практики нужно делать осознанно, а не на автомате. Наша задача — наоборот, включить осознанность, быть здесь и сейчас», — добавляет специалист.

Но даже если научиться справляться там, дома бойцу может понадобиться помощь.

«Обратиться к психологу — не значит, что ты сошёл с ума»

Когда идти к психологу? Ответ специалиста простой: любой симптом, который мешает человеку жить, плохо сказывается на качестве его жизни, — уже повод для визита. И если это влияет не только на самого человека, но и на членов семьи, это тоже повод. Психолог при необходимости направит к психотерапевту или психиатру. Со многими проблемами он, возможно, справится и не привлекая этих врачей.

«К сожалению, общественное мнение таково: если пойду к психологу, скажут, что я „поехал кукухой“. Это неверный взгляд. Я люблю говорить: если вы уже совсем сойдёте с ума, тогда я вам не помогу — вам нужно будет обратиться к психиатру. Немного юмора, но это так», — говорит Людмила.

По её словам, у нас такой менталитет, что не принято обращаться к психологу, люди до конца не понимают, кто это и чем он может помочь. Но есть ребята, которые приходят и говорят: «Я никогда не был у психолога, мне просто интересно».

«За интересом всегда что-то стоит. За фразой „мне интересно“ стоит какой-то собственный вопрос. Мы же не придём к незнакомому человеку и не начнём всё вываливать. Нужно выстроить доверительные отношения, понять, могу ли я доверять этому человеку. Поэтому надо присмотреться, быть аккуратным», — объясняет она.

„Как спите?“

Как устроена работа с ребятами в фонде «Защитники Отечества»? Все, кто приходит — комиссованные, ветераны, — становятся на учёт в фонде для социальной поддержки. У каждого есть координатор, который по потребности направляет к психологу. Каждый ветеран, который становится на учёт, проходит скрининг-диагностику эмоционального состояния: шкалу тревоги и депрессии, а также методику на наличие посттравматического стрессового расстройства. Это занимает максимум 10 минут.

«Человек обычно говорит: „У меня всё хорошо, никаких симптомов нет“. Но по методике мы видим, что он плохо спит, видит кошмары, флешбэки. И это уже повод обратиться к специалисту. Это как с анализами: жалоб нет, но если анализы плохие, ты всё равно идёшь к доктору. Так и здесь: по методике видно, что помощь необходима», — рассказывает Людмила.

В методике есть шкалы. Если показатели от 0 до 7 — помощь не нужна, от 7 до 11 — уже небольшая тревога. Бессонница, тревога, кошмарные сновидения, депрессивное, апатичное состояние — всё это поводы обратиться к специалисту.

«Я спрашиваю: „Как спите?“ И, наверное, 90% отвечают: „Плохо“. За бессонницей что-то стоит. Зачастую — неосознаваемая, скрытая тревога. Жалоб нет, но вы плохо спите. И тут человек задумывается.

 

Бывает, что для человека не спать — это привычка, норма: „Я много лет так плохо сплю“. Но за этим ведь что-то стоит. Много лет человек не спит — значит, много лет у него какая-то скрытая тревога. Он с ней живёт. А во что это может перейти? Состояние может усугубиться, перейти в психосоматическое заболевание, в тревожно-депрессивное расстройство, потому что это тянется долго», — объясняет психолог.

Есть три варианта нарушения сна. Человек долго засыпает — это нарушение. Несколько раз за ночь просыпается — тоже нарушение. Ранние пробуждения — проснулся в три-четыре часа и всё — третий вариант. Если человек встает уставшим, невыспавшимся — это уже повод обратиться к специалисту.

«За этим идёт раздражительность, присоединяются психосоматические жалобы: болит сердце, например, хоть оно и здоровое. Орган ещё не поражён, но за счёт того, что с психикой не в порядке, он говорит, что что-то не так», — подчёркивает Людмила.

Мы можем идти к психологу, чтобы просто пообщаться. Можем — чтобы достать травмирующий момент, который где-то закопан. Можем — чтобы найти решение, подсказку. Запросов много: семейные, личностные, внутренний конфликт, симптомы — тревога, депрессия, апатия, нежелание, неуверенность.

«А кто решает проблему — психолог или человек? Вы же не придёте ко мне просто так. Вы придёте с чем-то, как к любому врачу. Вы же не скажете: „Здравствуйте, у меня всё хорошо, я к вам пришёл“. Нет. Вы приходите с проблемой. Проблему определяете вы. А уж исходя из задачи мы решаем, как с ней справиться», — делится специалист.

«Как встречать вернувшегося»

Когда мужчина возвращается домой после войны, прежде всего нужно создать благоприятную, спокойную обстановку, принять его с тем состоянием, с которым он пришёл. Если он молчаливый — это надо понимать. Если раздражительный — тоже отнестись с пониманием.

«Многие женщины или мамы из большой любви совершают ошибки. Очень важно дать человеку личное пространство, если ему это необходимо. Обязательно привлекать к быту. За время отсутствия женщина часть обязанностей взяла на себя. Эти обязанности нужно делегировать обратно мужчине, чтобы он почувствовал себя главой семьи, нужным, чтобы понял: его ждали, его не хватало», — рассказывает Людмила.

Нужно создать предсказуемые условия. Ничего не должно быть сюрпризом. Предсказуемость уменьшает уровень тревоги. Не нужно громких сюрпризов, гостей, шума — если, конечно, мужчина сам этого не захочет. Женщина думает, что устроит праздник, а мужчине хочется уединиться, побыть с семьёй.

Психолог заметила два направления. Иногда приходят жёны и говорят: «Мы стали настолько близкими, когда муж ушёл и мы много времени не виделись. Такой близости не было даже до ухода на службу». Происходит переоценка семейных ценностей. Мужчина понимает, что это его тыл, который принимает, поддерживает, где окажут любовь, тепло и принятие.

Но бывает и другой вариант: непонимание женщин. Ему на первом плане служебные задачи, он много времени проводит с сослуживцами. Ей хочется внимания, побыть вместе. А у него мозг заточен на другое. Даже дома у него доминирующая задача — служба, долг перед Родиной. Женщины обижаются, не понимают, как устроена психика такого мужчины. Возникают конфликты. Вместо поддержки начинаются ссоры.

«Жалость не очень хорошая форма проявления любви. Мужчинам чувство жалости не нравится. Не надо гипертрофированных условий. Обычные условия, в которых он будет восстанавливаться и адаптироваться обратно к жизни», — подчёркивает специалист.

Женщине хочется вернуть его базовые настройки. Она привыкла к прежнему мужу, который ушёл, а вернулся «другой мужчина». Ей нужно заново знакомиться со своим мужем, а это силы, ресурсы. Она хочет прежнего — с ним было удобно, они притёрлись.

«Но она должна понять: он уже не может быть прежним. Он другой, и это нужно принять. Тут идёт работа с жёнами, которые хотят того, чего уже может не быть», — говорит Людмила.

«О войне не спрашивать»

Расспрашивать мужчину о войне категорически нельзя. Человек пришёл, возможно, ему хочется забыть. Он видел страшные картины, которые не хочется вспоминать. Психика ещё не переработала. Любое воспоминание — как соль на рану. Эти воспоминания могут травмировать ещё раз, как будто он заново это проживает.

«Есть методы психологии, но это делается в определённых условиях, с определённой задачей. В быту, если мужчина сам не захочет рассказать, вопросы задавать не нужно», — говорит Людмила.

Она приводит пример из практики. Пришёл ветеран и сказал, что о войне его спрашивать не нужно. Ранее у него была ситуация, когда он предупредил раз, второй. На третий раз его реакция была конкретной — он разнёс всё, что можно было разнести. Это вызвало агрессивную реакцию. Поэтому с ним разговаривали о семье, о детях, об их достижениях. Разговор был нейтральный.

«Надо быть очень аккуратным с такими вопросами. Мы не знаем, какую реакцию вызовем: кто-то уйдёт в депрессию, у кого-то это вызовет агрессию, у кого-то тревогу. Правило такое: если мужчина не хочет об этом говорить, мы не задаём вопросы», — подчёркивает психолог.

У многих женщин включается схема: «Будет копить в себе — будет хуже. Пусть мне расскажет». Если мы говорим: «Расскажи мне о своих переживаниях» — мы вроде бы интересуемся, но тактично. Не лезем с вопросами: «А как это было? Видел ли ты смерть? Опиши». Не лезем в травмирующие детали.

«Спрашиваем: „Что ты чувствуешь? Что тебя волнует? О чём переживаешь? Какие у тебя мысли?“ Очень аккуратно. Сказал „нет“ — значит, нет», — отмечает она.

«Молчание — тоже реакция»

Молчание — тоже реакция психики. Мужчина редко может поделиться. Есть категория мужчин, которые уходят в молчание. Ему нужно быть с самим собой, чтобы восстановиться. Женщине нужно эмоционально рассказать, а мужчине — по-другому.

«Он считает: зачем я буду грузить тебя своими проблемами, переживаниями? Мужчина может беречь женщину, чтобы она не волновалась. Он может не рассказывать, перерабатывая внутреннюю боль через молчание. Это самовосстановление. Может быть вытеснение — защитная реакция: не говорю о проблеме, значит, её нет. Это самообман, проблема есть, но она не на виду», — объясняет психолог.

Женщина не может требовать, чтобы период войны был закрыт навсегда, и запрещать мужчине о нём вспоминать. Это часть его жизни, его истории, его опыт. Это неуважение к тому, через что он прошёл. Обесценивание его чувств, эмоций, переживаний.

Если мужчина хочет высказаться, а женщина не хочет слушать, ей самой становится тяжело. Насильно выслушивать нельзя. Женщины разные, воображение работает по-своему. Она наслушается историй, представит картинки, может возникнуть тревога, начать плохо спать.

«Если женщина готова слушать — хорошо. Если не готова — не надо насильно. Нужно мягко сказать: „Я уважаю твой опыт, уважаю доверие, но я не могу это слышать, потому что становится невыносимо больно самой. Давай ты обратишься к психологу или мы вместе сходим“. Это может быть хорошим поводом пойти к специалисту — чтобы с кем-то поговорить и не обременять других», — говорит Людмила.

Личный, субъективный совет Людмилы военнослужащим, которые возвращаются домой, и их семьям: не надо бояться обращаться к психологам. Это говорит не о слабости. Это говорит о повышении качества жизни — и самого человека, и членов его семьи.

А семьям — относиться с пониманием к мужчинам, которые возвращаются, и создавать им условия, в которых они будут чувствовать себя тепло, комфортно. Чтобы мужчина понимал: меня тут любят, ждали и принимают с моим нелёгким опытом и возможными изменениями.

Давид ХУДЖЕЦ