Любой корреспондент, если спросить, что больше всего притягивает его в работе, без колебаний ответит: знакомство с новыми людьми. Я не исключение и очень ценю людей, которых встречаю во время подготовки репортажей. Радует, когда знакомство перерастает в дружбу, а ещё больше — когда герои материалов работают вместе, совершая великие дела. Скажу без ложной скромности: в такие моменты я чувствую себя частью механизма, у которого одна цель — творить добро в наше непростое время. И этот текст будет примером таких стараний.
Здесь нет «пациентов»
В Амвросиевском реабилитационном центре я бывал ещё в далёком 2020 году. Его строительство началось в 2019-м, а активно центр заработал три года спустя. Тогда будущее инициативы рисовалось довольно неопределённо: в здании бывшей усадьбы шел ремонт, а организаторы были уверены только в одном — дело нужное.
Потом приезжал туда ещё несколько раз и каждый раз убеждался: экипаж этого корабля не боится ни штормов, ни встречных ветров и упорно идёт к своим целям — вернуть здоровье не только раненым бойцам или ветеранам боевых действий, идущих с 2014 года, но и гражданским, пострадавшим от украинских обстрелов. Я намеренно пишу «целей» во множественном числе, потому что каждый пациент — это отдельная история, отдельная эпопея и отдельный корабль, который из этого порта надежды выходит в океаны новой жизни.
Достижения центра впечатляют: 68% ребят вернулись на службу после прохождения курса реабилитации. Почти у всех, а точнее у 97%, улучшилось состояние здоровье, причем более 78% отметили существенное его улучшение.
В среднем курс лечения длится около трёх недель, и его одновременно проходят в центре более 60 человек. С открытием нового корпуса в конце прошлого года появились места ещё для 40 пациентов. Хотя здесь слово «пациент» никто не употребляет. Для специалистов, работающих в центре, все подопечные — «ребята», члены одной большой семьи.
— Даже если нет ног — жизнь продолжается, и мы находим, чем занять пациента. Непривычно мне называть их пациентами, мы обычно говорим „ребята“, „мальчики“. Главное, чтобы он ушёл от нас полностью социально адаптированный: мог сам сделать чай, кофе, что-то минимальное приготовить, пусть даже на коляске. Он должен научиться жить самостоятельно. Это задача помимо медицинской. Вторая и немаловажная задача — научить их жить в новой жизни, — сказала несколько месяцев назад Елена Николаевна Андреева, директор Амвросиевского реабилитационного центра.
Тогда же Елена Николаевна раскрыла секрет эффективности. И помимо специалистов, помимо оборудования высочайшего качества, в этом есть ещё настоящая магия.
— Это отношения. Это человеческое отношение, это семейное тепло и уют, которое многие не получают даже дома. По разным причинам: то ли нет семьи, то ли отвернулась семья. Зачастую так бывает, к сожалению, когда парень становится инвалидом. Получается, что когда он был рабочий мужик, приносил деньги домой, был мужчиной в доме, а когда с ним случилась беда — он никому не нужен. И таких много случаев. Поэтому они приходят сюда, первые дни смотрят по сторонам, не поймут, откуда так по-домашнему уютно, откуда такое питание, откуда все что-то спрашивают. От санитарки до врача никто мимо не пройдёт: посмеётся, шутку скажет, чем-то отвлечёт. Где кнут, где пряник, где улыбка, где „я тебе не знаю, что сделаю, если ты сейчас не пойдёшь“ — вроде бы шутейно, но заставляешь. И они понимают через неделю, что не всё так печально в этом мире, можно дальше идти, — рассказывает Елена.
СПА, а не холодный кабинет
На днях я снова побывал в Амвросиевке.
—Куда собираешься? — спросили коллеги перед выездом.
—В СПА, — пошутил я.
Шутка не с потолка: не раз уже убеждался, что реабилитационный центр в Амвросиевке больше напоминает СПА, чем больничные палаты и коридоры, пропахшие хлоркой.
Проект с самого начала поддерживали меценаты и спонсоры, новый корпус построен во многом благодаря помощи шеф-региона — Амурской области. За годы работы появилась целая армия волонтёров, которые регулярно помогают центру.
Планы на будущее должны быть
Среди них есть и те, с кем я познакомился год назад. Тогда они организовывали театральное представление для детей из детского дома. И, как оказалось, уже три года они регулярно приезжают в Амвросиевку, но уже не с театром, а с конкретной помощью в рамках проекта «Новая жизнь 360». Его реализует БФ «География сердца» при поддержке Фонда президентских грантов.
Куратор проекта Валерия Мавродий всегда улыбается. Она регулярно ведёт в центре занятия, на которых рассказывает бойцам об азах открытия и развития своего бизнеса. Взрослые, статные мужчины слушают её внимательно, сосредоточенно. Как она это делает, честно говоря, не знаю, но занятия больше похожи на непринужденную беседу. Между тем, Валерия одним взглядом может каждого поставить на место.
— Ребята приходят на занятия сами, я их ни к чему не принуждаю, — отвечает она дерзко. — Они живо интересуются. При этом их прежде всего интересует не сухая статистика, а живая практика. Они хотят знать, как подойти к делу, как себя вести, какие качества характера выработать.
Ребята планируют по-разному. Кто-то хочет именно открывать свой бизнес, кто-то — вложить уже имеющийся капитал, чтобы он не обесценивался. У нас уже были кейсы конкретно тех, кто уже ушел с военной службы. Насколько мы знаем военнослужащие не могут оформить собственный бизнес и не имеют права заниматься им. А те, кто уже уволен, не раз обращались к нам за помощью, чтобы составить бизнес-план. В общем-то, совершенно обычный бизнес: кофейня, барбершоп, открытие точки по продаже шаурмы, а также бизнес на своем участке. Они там занимались мясом, молоком и всем остальным.
Валерия помнит, как ещё недавно ребята приходили на занятия уставшими, было видно, что многих что-то тревожит, гложет. Чувствовалась какая-то стена, которая не то, чтобы мешала работать, но дискомфорт ощущался. Ситуация изменилась с появлением московского десанта.
Московский десант
Несколько месяцев назад из Москвы стали приезжать психологи, волонтёры фонда «Своих не бросаем». У каждого из них был выбор: консультировать онлайн или приехать на место. Большинство выбрали второй вариант. Среди них Светлана Юрьевна Елгунова — клинический, кризисный, военный психолог. Для своих она просто Лана.
— Нельзя осчастливить насильно, нельзя причинить добро, — уверена она.
Полной неожиданностью для меня стало, что Светлану и ее коллег в центре встретили отнюдь не хлебом-солью и цветами.
— Первый раз нас встретили очень настороженно — я про ребят, а не про персонал. Я бы даже сказала, что у них был неудачный опыт: психолог приехал, поговорил, свою задачу выполнил, но помощи бойцы не получили. Поэтому нам они сказали четко и резко: „Ставьте свои галочки и уматывайте отсюда“. Еще похлеще сказали, чтоб вы понимали.
Это как удар под дых. Тогда я собрала наших девочек и сказала: „Они не обязаны нам доверять. Они нас не знают. Наша задача — этот стереотип изменить“.
Девочки закрыли свои кабинеты, сняли белые халаты и пошли играть с ребятами в теннис, смотреть с ними фильмы, гулять, сидеть в зимнем саду и рассказывать обо всём, что только приходило в голову, — кроме одного. Ни слова о терапии. Ни одной ассоциации с «отработали для галочки». Вскоре количество записавшихся на консультации к психологам выросло кратно.
«Меня тянет сюда»
Я чувствую особую симпатию к людям, которые приезжают в Донбасс не для показухи и галочки (таких угадываешь сразу), а чтобы сделать что-то доброе и нужное.
— Страшно ли мне? Нет, потому что я езжу в Донецк давно. Было волнение от незнания, чего ждать. Но когда я вижу, что город живёт, люди работают, дети ходят в школу, то бояться как-то стыдно, потому что люди в этом живут. Поэтому я перестала бояться. Я к этому отношусь как к части жизни. Я православный человек, а нам вообще бояться нельзя. У нас на всё воля Бога. Как будет, так и принимаем.
Я могла бы работать онлайн из своей больницы, но меня тянет сюда. Это совершенно искренне. После первой же поездки я поняла, что буду приезжать ещё. Есть ощущение, что мы здесь нужны. Когда получаешь отзывы от ребят, когда видишь, что они начинают улыбаться, расслабляться, раскрываться, рассказывать такие вещи, которые иногда некому рассказать, — вот это даёт силы. И всегда психологу понятно, получилось или нет. Когда получилось и ты чувствуешь свою пользу — это даёт силы. У меня нет сомнений, ехать или не ехать, — объясняет Светлана.
Задача психолога — лечить душу, он в первую очередь тот, к кому можно просто прийти, поговорить. Такая практика очень нужна военным, особенно раненым военным, которые пережили многое и говорить об этом не хотят, даже если есть с кем. Не хотят обременять своих близких. Психолог не даст чудодейственных рецептов и готовых решений, но он выслушает. И это уже много.
Насколько помощь психолога нужна в реабилитации? У Светланы нет сомнений — необходима.
— Мы исходим из того, что человек — система, где всё взаимосвязано и всё влияет на всё. Поэтому, заходя через тело, мы можем влиять и на душу, и на то, что происходит внутри, и на мозг, который принимает решения и отдаёт команду телу. Когда человек гармонизируется, когда он распределяет внутри себя потоки, которые влияют на восстановление, то оно идет лучше.
Восстанавливается сон — значит, в организме нормализуется гормональный фон, лучше срастаются кости, стабильнее работает нервная система. Мы же регенерируем постоянно новые клетки. Наша задача, чтобы эти новые клетки были здоровыми, крепкими, тогда они справятся.
„Это благодаря тебе”
И это не теория, не пустые фразы, услышанные где-то на семинаре или вычитанные в подозрительном пособии о том, как стать счастливым сразу. Это ежедневная практика, которая доказывает свою эффективность здесь и сейчас.
— Я была на одной из смен и работала с парнем, у которого был порез правой руки. Ему возвращаться, а правая рука не работает. Я говорю: „Давай попробуем“. Даю нейротренинги, потому что я клинический психолог и знаю, как работает мозг. Даю дыхательные практики, упражнения разные. И это всё идёт вместе с балансированием внутреннего мира. И вы знаете, через две недели так случилось, что опять была моя смена. Мы коротенько на пять минут встретились. И он мне протягивает руку, говорит: „Посмотрите, она работает. Это благодаря вам“. Я говорю: „Нет, я уезжала, работал ты. Это благодаря тебе“. Конечно, ещё и центр ему помогал в реабилитации.
В такие моменты Лана знает, что её работа нужна. Не «надеется», «верит», а точно знает.
—Я тогда чувствую счастье, — говорит она, а глаза ее горят.
У директора центра Елены Николаевны нет сомнений, что работа таких волонтёров, как Светлана, с первых дней приносит только пользу ребятам.
— Психолог у нас работает на постоянной основе. Роль его в реабилитации — можно сказать, основа, с неё всё начинается. Потому что пока не выведешь пациента из глубокой стадии ПТСР, дальше работать бесполезно: он закрыт, он увяз в своей внутренней каше и не отпускает организм на дорогу восстановления. Практически сто процентов ребят, которые занимаются с психологами, быстрее выздоравливают, быстрее идут на восстановление. И после повторного тестирования уже видно, что они психологически здоровы. Эта чернота их отпускает, и человек живёт новой, нормальной, полноценной жизнью, без внутренних заморочек.
Помощь нужна любая
Без помощи психологов, волонтеров и меценатов реабилитационный центр работать не смог бы.
— Помощь нужна любая, потому что мы живём в нелёгкое время, — говорит Елена Николаевна. — Особенно тяжело выживать частному центру, а наш центр является частным и работает только на средства, которые выделяет Президентский фонд. Мы получаем гранты.
У нас затраты идут восемь миллионов в месяц. Мы это ни от кого не скрываем: восемь миллионов в месяц — это полностью наша затратная часть. Если сжато, то при помощи гуманитарки у нас и выходит такая сумма, потому что кто-то привёз медикаменты, кто-то макароны, сыпучие продукты, овощи — мне это уже не покупать, а на такое количество пациентов очень большая сумма в месяц. У нас столовая потребляет девятьсот тысяч в месяц.
Директор подчёркивает, что помощь раненым военным — это помощь двусторонняя, о чём многие забывают. Своих подопечных она называет людьми с большой буквы:
— Они защищают нас, благодаря им мы сидим дома и ходим на работу, в то время как они рискуют своей жизнью и отдают ее за нас.
Амвросиевский реабилитационный центр считается коммерческим предприятием, хотя услуги по реабилитации бойцов оказывает бесплатно. Сейчас центр старается получить медицинскую лицензию.
— Тогда, я думаю, жизнь наладится. А сейчас, честно говоря, за шесть лет мы чуть-чуть подзависли, силы заканчиваются. Всё ждём чего-то лучшего, но потихоньку, детскими мелкими шагами идём к лучшему, — говорит в конце беседы Елена Николаевна.
Ей, как и всем подопечным центра, волонтерам и просто неравнодушным людям хочется уверенности в том, что круг добра и дружбы в реабилитационном центре будет существовать ещё долго после того, как смолкнет артиллерия.
Давид ХУДЖЕЦ
Фото: Давид ХУДЖЕЦ