“Наступила эпоха нового Ренессанса”: автор донецких муралов о влиянии западной культуры на искусство

В марте 2023 года, к годовщине освобождения Мариуполя, на чудом уцелевшем участке забора «Азовстали» появилась надпись: «Мариуполь тоже наш» — и стилизованные заводские трубы. 

Это была первая настенная работа художника Владислава Степного. Сейчас его муралы знает каждый дончанин: «Границы России нигде не заканчиваются», «Весь мир — Россия, а сердце в нем — Донбасс», «Курск, Донецк с тобой». 

Как оказалось, Владислав занимается не только живописью. За его плечами работа театральным художником, награды за мультипликацию и за собственные короткометражные фильмы. Наш сегодняшний разговор с ним — о тенденциях и влияниях в современном искусстве.

Не засыпал, пока не порисую

— Как начался путь художника? Когда был маленьким, красил стены? 

— Родители сразу заметили, что я люблю рисовать, потому что я не засыпал, пока не порисую. Мне давали листочек бумаги, я рисовал на нем и только потом засыпал. Я точно не помню, сколько мне было, но мама говорит, что 3 года. Сразу стало понятно, чем человек будет заниматься в жизни. Родители, конечно же, поддерживали меня. 

В школе я делал стенгазеты разные, плакаты против СПИДа, против курения. Мне нравилось делать что-то доброе, нравственное. Дальше я поступил в художественное училище, потом — в академию искусств.

— Собственный стиль обрел сразу?

— Стиль вырабатывается всю жизнь. Это постоянные поиски. Сейчас в связи с обстановкой стиль приобрел определенные формы. А до этого было сложно, непонятно. Особенно, если учесть влияние западной культуры.

На мое развитие сильно повлияла женщина —  преподаватель по дизайну костюмов. Во Львове, где я учился. Она, кстати, из Мариуполя родом. Вот она помогла мне сделать из себя крепкого художника с характером.

«Рисовать как раньше, я уже не буду»

— Какие-то конкретные события повлияли на твое решение идти в том направлении, в котором ты сейчас работаешь?

— Да, такие события были. Кстати, когда была Оранжевая революция, я учился во Львове, в Академии искусств. И когда был Майдан, я отмечал там с друзьями Новый год.

По возвращении домой я углубился в эту тему и понял, что происходит. Начал изучать историю, просмотрел хронологию событий в Киеве. Понял, что все это фарс, ложь, игра, влияние Америки. Это очередная цветная революция, которая приведет к развалу страны. Также ведь было уже раньше. Все эти события повлияли на мое творчество.

Тогда мы с женой вышли на площадь Ленина в Донецке отстаивать нашу Родину, наши культурные ценности. И тогда, наверное, я понял, что рисовать так, как раньше, я уже не буду. Пришло время измениться, время новой эпохи в культуре. Пора отказаться от западной культуры и создавать свою.

— А помнишь свою первую работу, начиная с 2014 года, которая была уже в новом формате?

— Да, это было на площади Ленина. Была зима, февраль, очень холодно. Я делал на скамейке наброски ребят, которые первыми пришли туда защищать свою Родину. Было очень холодно и темно. Но именно тогда я понял, что все изменилось. Те образы запомнились навсегда. Настоящие герои. 

Сейчас все по-другому. Понятно, кто против кого воюет. А тогда было страшно, неизвестно, кто к тебе подходит. Боялись, что заберут в СБУ. Подходили боевые ребята. А я ведь — художник, я никогда в жизни не дрался.

— Есть мнение, что художник — это человек, который живет в своем мире и его не интересует, что происходит вокруг. Ты тоже так живешь или считаешь себя исключением из правил?

— Я считаю, что художнику важно понимать свое время, поколение, где он находится и что сейчас нужно делать. Витать в облаках — это дело полезное, но художнику нужно быть здесь и сейчас, осознавать, что ты пишешь. 

Не знаю, являюсь ли я исключением, но то, что сейчас происходит, меняет людей. Мне кажется, что все идет своим чередом, складывается так, как должно быть. 

Не только живопись

— Музыка, тату, граффити, картины. Что еще?

— Очень много всего. Собираю и монтирую фильмы и клипы. Долгое время работал театральным художником, делал костюмы. У меня есть награды за мультфильмы и международные награды за свои короткометражные фильмы. 

До 2014 года была своя студия аэрографии. У нас запись была на год вперед. Но с началом войны пришлось ее закрыть.

— Есть нить, которая объединяет все эти занятия?

— Это желание понять мир, через него понять себя и все это отдать людям. Понимание мира и старание сделать его лучше — основная нить, суть любого искусства.

— Ты делаешь татуировки. Были раньше какие-то случаи, связанные с войной?

— Были ребята, которые приходили перекрывать татуировки, например, флаг Украины. А в 2015 или в 2016 приходил ополченец, который побывал в плену. Ему там набили на спине тату беса, потому что он служил в подразделении Безлера. Я перекрывал это недоразумение.

— Я заметил, что сейчас есть тенденция в тату-салонах набивать картинки, связанные с СВО. Ты такое замечал?

— У меня такое бывает очень редко. В основном это люди, которые пережили какие-то события, но таких немного. Большинство и так переживают много сложных событий, видят эту войну и не хотят оставлять ее на себе. Им это неинтересно. Люди больше хотят мира, добра. Поэтому я стараюсь делать всем светлые работы, не напоминать о войне, о трудностях.

В 2014 году я писал военные картины. Тогда все только начиналось и творчество было связано с войной. И картины, и татуировки. А сейчас мы уже столько пережили, пресытились. У каждого есть тяжелые истории. Зачем оставлять их еще на себе? Я делаю работы, которые отвлекают от всего этого, продвигают идею мира и всего доброго, хорошего. Не понимаю, зачем поддерживать и культивировать боль и страдания? Наоборот, лучше раскрывать хорошие, добрые темы.

— Писать картины стало тесно и ты решил рисовать граффити?

— Да, потому что это возможность донести до людей добрые, традиционные ценности. Картины увидят немногие, а муралы большие, на них обращают внимание. Я сам когда смотрю на сделанный мною мурал и испытываю приятные чувства. Вот так посмотришь, даже не вникая в глубину и символизм, на обнимающихся парня и девушку, и радостнее жить становится.

— Я заметил, символика всегда есть, но неочевидная?

— Работы не должны быть поверхностными. Я считаю, что картина должна быть понятной: вот конкретно это, это и это. Но при дальнейшем рассмотрении те, кто видит чуть глубже, увидели бы детали, символизм, которые передают энергетику, настроение. 

Абсурд и влияние западной культуры

— Что не так с западной культурой?

— Западная культура в своей свободе зашла в тупик, она изжила себя. В каждой культуре есть два направления: аполлоническое и дионисийское. Это две противоположности, как Инь и Янь, которые должны дополнять друг друга. Но западная культура сильно ударилась в дионисийство, для которого характерны опьянение, буйство, веселье. И это опьянение уже вышло за края берегов. Начался абсурд.

Происходит убийство культуры, всего святого и традиционного, того, чего мы достигали многие годы становления человеческого искусства. Можно сказать, на Западе перешли Рубикон — ту красную черту, за которой начинается абсолютный разврат, хаос, деструкция. Наша задача сейчас — идти от этого хаоса к порядку.

— Влияние западной культуры затронуло Россию?

— Затронуло глубоко. Причем влияние началось еще в 60-х годах. И оно было длительным, планомерным, целенаправленным и уверенным. Это проявляется в картинах художников, в музыке, фильмах. 

К сожалению, наш менталитет таков, что мы любим подражать другим. Почему-то кажется, что подражание европейцам и Западу — это что-то стоящее. Так было и во времена Екатерины, Александра, Петра. Многие тогда обращали внимание на европейскую культуру, были времена, когда все разговаривали на французском языке.

И это продолжается в наши дни. Почему-то люди думают, что там знают, что и как делать. Но я так не считаю.

— Это влияние сильно ударило по нашим традициям, единству? Оно как инфекция?

— Да, точно подмечено. 

— Но ведь западная культура это не всегда плохо?

— Да, не вся западная культура плохая. Я, например, все свое творчество направляю к античности. Это и европейская, и западная культура. Просто есть разница между культурой, которая несет деструкцию, и которая несет порядок. 

Важно обращать внимание на классическое искусство. Классическое в эпоху Возрождения, а не на современное.

— Когда инфекция пагубного влияния распространялась на Россию, получается Запад и сам был инфицирован дионисийством?

— Да. Дионисийство — это просто слишком много свободы. Здесь можно вспомнить о цветных революциях. Суть в свободе. Эта тема была актуальна всегда. Например, в Древнем Риме было рабство. Но рабы уважали своих хозяев, а те, в свою очередь, хорошо относились к ним и иногда давали свободу, освобождая от гнета. 

Эта тема свободы дошла до наших дней. Нам говорят, что якобы мы от чего-то зависим и нам очень нужна свобода. Но речи о зависимости не ведется. Это просто порядок и закон, которые нужно соблюдать. Это нормы, ценности, традиции, которые передаются из поколения в поколение. Дионисийство же подразумевает преобладание животных инстинктов. Это эгоизм, пьянство, разгул, развлечения, больше свободы. 

Революции как происходят: ребята, государство вас держит в узде, а вы можете быть свободными. Так начинается переворот в стране. И в искусстве тоже. Западная культура пропагандирует свободу во всех ее проявлениях. Можешь писать, что хочешь. Запретные темы становятся более актуальными. Это все называется метамодерном. Это две крайности, сочетание уродливого и прекрасного. 

Можно сказать, что западное искусство — это сочетание некрасивого с красивым. И уродства нам преподносят как искусство, как свободу, к которой нужно стремиться. Но если присмотреться, нет в этом ничего хорошего. Все это привело к насилию над детьми, одеванию детей в животных, трансгендерству и т.д.

— Но эти уродства и уродствами назвать нельзя?

— Да, уродства уродствами не назовешь. Все очень хитро закручено. И вся Россия села на крючок западной пропаганды. Но это случилось не просто так. Мы большую часть времени воевали. А запад в это время развивался. Поэтому у них лучше развита живопись, кино, музыка. Пока мы воевали, они развивались. Мы же после всего начали подражать их искусству и попали впросак.

— Где тогда искать правильные примеры? В Азии, в Африке?

— Не нужно искать где-то, нужно искать у нас. У нас есть нескончаемый пласт культурных ценностей. Взять хотя бы Пушкина. Это высший пилотаж в поэзии и писательстве. Нужно обращать внимание на мастодонтов нашей культуры, с них брать пример и, подражая им, делать наше искусство.

Новое культурное возрождение

— В 16 веке была эпоха Возрождения. А сейчас? Пришло время еще одного Ренессанса?

— Да, сейчас наступила новая эпоха, новый Ренессанс, новое Возрождение. В Средневековье было время, когда все книги, картины, статуи уничтожались. Обломки статуй применяли для строительства фундамента, то есть, использовали не по назначению. Но потом обратили внимание, что раньше круто делали, лепили, рисовали. В библиотеках некоторые труды сохранились. Люди начали читать и поняли, что искусство можно возродить. Появилось правило: подражать, повторять, превзойти. 

Нам нужно подражать предкам, взять самое полезное из их опыта. Сделать так, например, как мастера живописи Репин, Шишкин, Васнецов, Левитан. Они же писали гениальные картины. И на этой основе создать современное искусство, добавляя новые технологии, взгляды. Но не нужно перебарщивать, чтобы не получилось как в Европе и на Западе.

— Возрождение в России будет распространяться на всю страну?

— Мы последний оплот традиционных ценностей. И мы находимся в процессе возрождения. Уже появляются попытки создать что-то свое, оригинальное, традиционное. Культура будет развиваться. Это развитие достигнет апогея и распространится не только на Европу, но и на весь мир.

У нас есть стимул для возрождения новой культуры. Западная культура себя изжила. И сейчас время смены эпохи культур.

— Какие планы на ближайшее будущее?

— Творить, многократно, максимально. Писать картины, музыку, проявлять себя в любых творческих действиях.

Яна ДЕДОГРЮК, Давид ХУДЖЕЦ