Семья Самойленко – те немногие жители Дзержинска, которым удалось дождаться прихода российских солдат, оставаясь в эпицентре боевых действий вместе с маленьким ребенком. Большинство таких семей, не только здесь, фактически стали жертвами принудительной эвакуации, которая проводится киевским режимом. Самойленко же твердо решили оставаться, и судьба была благосклонна к ним. Нам удалось пообщаться с людьми, которые прошли сквозь все ужасы украинской оккупации и сумели спастись.
Других вариантов не было
На первый же вопрос, почему в канун разгара боев за Дзержинск Марина и Алексей приняли решение оставаться, несмотря на все опасности, супруги отвечают честно: одним из главных факторов был страх за старшего ребенка — сына. Молодому человеку уже исполнилось двадцать, а потому, в случае, если бы они эвакуировались в тыловую часть Украины, никаких гарантий, что парня не отправят на фронт, читай, на убой, не было.
–У меня в семье двое мужчин призывного возраста. Муж еще подлежит мобилизации, сын уже. О том, чтобы оставаться на Украине, и речи быть не могло, но из страны выпустили бы только меня с дочкой. Просто разорвали бы семью, а их выловили бы ТЦК.
Сомнений в том, какой была бы участь мужчин, нет. По словам девушки, им довелось не только слышать и видеть подобные истории, но и самим столкнуться с беспределом, который творят украинские военкомы. Близкого родственника Марины, который также рассчитывал остаться в Дзержинске с ребенком и ждать Россию, грозились мобилизовать, несмотря на хроническое заболевание.
–Его принудительно «эвакуировали», — вспоминает девушка. – Сначала вроде как предлагали, потом в приказном порядке, а потом приехали и сказали, что если он не согласится уезжать, сюда придут «белые ангелы» – это организация такая, якобы, детей эвакуируют. Ребенка заберут у него и увезут куда-то на западную часть, а его самого мобилизуют. Я сказала, что у него астма, он не годен, а мне ответили: все годны.
По словам Самойленко, им самим лишь чудом удалось избежать принудительного выезда из Дзержинска. Когда украинским воякам стало известно, что в одном из подвалов проживает семья с ребенком, к ним приехали. Вышли из автомобиля и объявили, что есть несколько минут на сборы, после чего вся семья должна выезжать. Впрочем, забрав только раненых нацистов, транспорт умчался, фактически бросив людей. Но сама семья считает иначе: бегство киевских вояк наоборот спасло их.
Семьдесят дней ада
Ровно семьдесят дней семья Самойленко в числе других жителей близлежащей округи провела в подвале, находясь в эпицентре боевых действий. Всего же в укрытии было около полусотни человек, и Алексей считает, что это позволило им избежать смерти от рук оголтелых нацистов.
–Мы регулярно слышали, как те, кто заняли этажи в нашем доме, обсуждали между собой, мол, смотри, сколько тут мужиков призывного возраста, что мы русских ждем. По некоторым разговорам мы догадывались, что даже обсуждались идеи просто расстрелять нас, но, наверное, из-за такого количества людей в подвале так и не решились.
Подобные случаи, увы, были не редкими, в том числе, и в соседних домах. Семья Самойленко рассказывает, как из других подвалов, не так оборудованных, где было намного меньше народа, выкуривали людей дымовыми шашками, светошумовыми гранатами, просто выгоняли их на открытую местность.
–На улице вообще появляться было очень опасно. В нашем подвале были трое, они из соседнего дома в итоге к нам перешли. Они хотели принести продукты какие-то, сначала один сбегал – все нормально. Его не тронули, наверное, потому что это старик уже был. Наверное, не интересно. А потом они пошли втроем, и на улице их просто расстреляли из автоматов.
Семьдесят дней слились для семьи Самойленко в один беспросветный ужас. Они отмечали каждые сутки, проведенные в подвале, над которым со всех сторон шли ожесточенные бои, и спустя эти бесконечные семьдесят дней на пороге появились российские штурмовики.
–Нас вывели оттуда первыми, потому что у нас маленький ребенок. И вот, теперь, мы здесь, в Горловке. Куда дальше? В Краснодарский край, к родным. Мы уже получили российские паспорта, скоро поедем.
Главная мечта – пойти в школу
Восьмилетняя Варя, которая, кажется, долго смущалась гостей и спряталась от них в какой-то игре на планшете, постепенно стала разговорчивее, вставляя ремарки в рассказ родителей. Наконец и она начала в красках описывать свои самые большие страхи тех жутких семидесяти дней в подвале.
На вопрос о том, какова ее главная мечта, Варя призналась: пойти в школу.
–Она ничего этого не знает. Не знает, что такое парта, никогда за ней не сидела, уроки, кто такой учитель, что такое перемена. Все дети о чем-то мечтают, а у нас ребенок мечтает в школу пойти.
В углу кровати Варя хранит свои мягкие игрушки, среди них главная – большой плюшевый Чебурашка, который очень нравится девочке. Ласково она называет его «Чебуратор». Среди других ценностей, самых важных и главных для ребенка, это брелок с Гербом России, закрепленный на ее небольшой сумке напротив Георгиевской ленты, и шеврон, подаренный бойцами – теми самыми, которые первыми добрались до них и выводили из эпицентра войны в тыл.
–Один боец долго спрашивал, что подарить, но так ничего и не придумали. И тогда он достал две купюры, написав на них «Дорогой Варюше». Вот, дата, подпись, — показывает мама. – Потом мы узнали, что этот парень погиб… Теперь этот автограф мы будем хранить… Это память навсегда.
Уезжая из пункта временного размещения беженцев, мы долго думаем, что подарить Варе. Мама признается, скорее всего, к моменту нашего следующего визита они покинут ПВР и уедут в Краснодар, а потому хочется оставить что-то сразу.
— Варя, а ты знаешь, что за город такой – Сталинград?
Варя пока не знает, и не мудрено. Даже если бы ей и удалось застать очное обучение, украинская система образования вряд ли дала бы ребенку такие знания. Но девочка заверяет, что наверстает упущенное. Мы дарим ей шеврон, на котором вышит монумент Родина-мать, привезенный из Волгограда. Девчонка бережно принимает его и тут же бежит к маме.
–Смотри, что мне подарили! Мама, а что такое Сталинград?
–Я тебе обязательно расскажу», — после долгой паузы тихо шепчет девушка, заплакав.
Георгий МЕДВЕДЕВ, главный редактор газеты «Кочегарка»
Фото автора