Имена троих из принимавших участие в той операции сегодня широко известны. Первый стал Героем Советского Союза, и ему посвящена мемориальная доска в Донецке на одном из зданий площади Дзержинского. Второй стал дважды Героем Социалистического Труда, его память увековечена в названии одной из донецких улиц. Третий дослужился до генеральских звезд, но оставил о себе очень недобрую память. Сама история спустя десятилетия стала популярной корпоративной легендой советских атомщиков, а в наши дни весьма активно используется в информационной войне.
В эпицентре крестьянской войны
В зоне ответственности 2-й Донской стрелковой дивизии, расквартированной в те дни в Придонцовье, оказался весьма сложный участок. Долины Северского Донца, а также впадающего в него Деркула с притоками Полной, Нагольной и Камышной были излюбленным местом базирования повстанческих отрядов. Этому способствовали обилие лесов и поддержка со стороны местного населения, снабжавшего повстанцев всем необходимым, а также граница РСФСР и УССР, являвшаяся по совместительству линией разделения полномочий силовых структур двух советских республик.
К тому времени уже отгремели основные битвы Гражданской войны, но на смену им пришло массовое повстанческое движение: недовольство людей вызвал «военный коммунизм», совершенно не отвечавший реалиям мирного времени. В июньские дни 1921 года 14-й Смоленский стрелковый полк вышеупомянутой дивизии выдвинулся на выполнение боевой задачи в долины рек Деркула и Камышной. В ходе рейда был обнаружен весьма активный и опасный повстанческий отряд, совершивший несколько лихих налетов на поезд, следовавшие по линии Воронеж – Ростов, и его надо было во что бы то ни стало обезвредить.
Причиной выдвижения сил 2-й Донской дивизии в район границы стало поражение анархиста Каменюка, которое его отряду нанесли украинские чекисты. Впрочем, разгром был весьма условным: потерь у повстанцев почти не было, потрепанный в предыдущих боях отряд просто разбежался при появлении небольшого, но решительно настроенного конного разъезда Старобельской ЧК. В донесениях тех лет эта ситуация описывалась краткой формулировкой: «Силы противника рассеяны…» Поэтому было понятно, что часть отряда Каменюка либо попытается скрыться на Дону или Кубани, либо, что еще хуже, уйдет в Митякинские леса у слияния Деркула с Донцом, служившие в то лето приютом многим недовольным советской властью. Допустить последнее было никак нельзя.
Соратник батьки Махно
Вскоре полковым разведчикам удалось взять в плен повстанца, но он оказался не из отряда Каменюка. Зато пленный поведал, что в слободе Бараниковка (ныне – в Беловодском районе на оккупированной части ЛНР) действует формирование из 30 сабель, которым командует местный анархист Иван Погребняк, по прозвищу Блоха. Погребняк был дружен с Нестором Махно, а сам батька даже бывал у него в гостях. Блоха пользовался репутацией опытного и строгого командира, прославившегося в боях с петлюровцами: последние за его голову даже назначили солидное вознаграждение. Не чужда ему была и воинская смекалка: базу своего отряда он оборудовал в бескрайних зарослях камышей, давших название протекавшей через слободу реке Камышной. И самое главное, атаман Блоха никогда не действовал в окрестностях слободы, а предпочитал дальние вылазки – преимущественно туда, где его никто не знал.
Теперь стало понятно, где прячется тот маленький, но дерзкий и неуловимый отряд, являвшийся грозой всех проезжавших по железнодорожной линии Чертково – Миллерово. Однако было ясно и другое: эти три десятка человек в случае облавы слишком дорого продадут свои головы. Поэтому прочесывание камышей красноармейцами исключалось: слишком уж неприемлемыми окажутся потери. Положение не спасало даже наличие в руках красноармейцев господствующих высот (река Камышная протекает в глубокой долине, над которой возвышаются живописные меловые скалы): дождавшись ночи окруженные, хорошо знающие местность, могли пойти на прорыв.
В этот момент в штаб полка для переговоров о координации совместных действий прибыли представители чекистов из Старобельска. Возник план: полковые разведчики вместе с языком отправятся в Бараниковку, следом за ними там появятся чекисты, которые будут изображать из себя повстанцев. Захваченных врасплох красноармейцев берут в плен, языка освобождают и через него передают атаману Блохе предложение о совместных действиях…
Одинокая могила у перекрестка дорог
Поначалу все развивалось так, как было задумано, однако вскоре план дал сбой. Блоха оказался жутко недоверчивым: он потребовал принести ему отрезанную голову красного командира. На что последовало резонное возражение от чекистов: повстанцы не бандиты, убивающие людей без суда, они соблюдают революционную законность. Блоха понимал, что медлить нельзя – к пленным в любой момент может нагрянуть подмога, – поэтому покинул убежище. Проводившим допрос запомнилось мужество командира разведчиков, старавшегося спасти подчиненных от расправы и взять весь гнев повстанцев на себя. А когда красноармейцы, вдохновленные поведением начальника, решили разделить его участь, тот ответил: «Вам – запрещаю, себе – разрешаю!»
Дождавшись высшего накала страстей, начальник группы чекистов выхватил из-за пазухи револьвер и застрелил атамана Блоху. Смерть предводителя вызвала замешательство у повстанцев, чем и воспользовались их противники, открыв огонь на поражение. Через пять минут отряда Блохи больше не существовало. Начались задержания наиболее активных сторонников повстанцев, которых вечером вывели в степь и расстреляли. Одного из местных жителей задержали по ошибке, однако, когда все выяснилось, ничего исправить было уже нельзя. Поэтому за местом захоронения расстрелянных власти разрешили ухаживать их родственникам. И по сей день эта одинокая могила у перекрестка дорог на выезде из Бараниковки напоминает людям о событиях столетней давности.
Спустя несколько недель через эти места проходили отряды Нестора Махно во время рейда в Вёшенскую, где при весьма драматических обстоятельствах состоялась его ставшая впоследствии знаменитой встреча с будущим писателем Михаилом Шолоховым. Гибель соратника и последовавшая вскоре зачистка сочувствующих анархистам не позволила батьке мобилизовать на берегах Деркула сколько-нибудь значительных сил и ресурсов, на которые он так надеялся. Не смог восстановить свои силы и атаман Каменюк: известие о смерти Блохи повергло людей Каменюка в такой шок, что большинство из них попросту решили не возвращаться в отряд. Красноармейцам и чекистам после возвращения в пункты постоянной дислокации была объявлена благодарность: больших наград за такие операции в те годы не полагалось.
Герои и предатели
Принимавшей участие в той операции группой старобельских чекистов руководили Дмитрий Медведев и Авраамий Завенягин. Первый из них стал прославленным партизанским командиром и Героем Советского Союза. Ликвидация атамана Блохи стала для него тем образцом, на базе которого он в годы Великой Отечественной войны неоднократно разрабатывал результативные операции против гитлеровцев и бандеровцев. Этого Медведеву не смогли простить поборники поднимавшей голову необандеровщины: лет десять назад они попытались демонстративно почтить память атамана Блохи на месте его предполагаемого захоронения. Впрочем, получилось это у них весьма карикатурно: врагу твоего врага совсем необязательно быть твоим другом, он может быть тебе еще более злостным противником. Достаточно вспомнить, что в Гражданскую войну не было больших антагонистов, чем махновцы и петлюровцы: между собой они общего языка не находили ни при каких обстоятельствах, хотя порознь даже с красными и деникинцами умудрялись договариваться.
Дважды Герой Соцтруда Авраамий Завенягин всю жизнь твердо следовал правилу, гласящему, что залогом успеха являются нетривиальные решения. Ему суждено было оказаться в числе основателей советского ядерного проекта и даже несколько лет возглавлять атомную отрасль. Летом 1948 года, когда в технологическом канале первого советского плутониевого реактора расплавилась тепловыделяющая сборка, Завенягин отправился с ремонтной бригадой в главный зал, отказавшись от средств защиты, хотя необходимости в его присутствии не имелось. Когда дозиметрист сообщил показания зашкаливавших по всем параметрам приборов, Завенягин ответил фразой, ставшей у атомщиков крылатой: «Вам – запрещаю, себе – разрешаю!». Кстати, рассказанную им тогда историю про атамана Блоху помнили многие ветераны ядерной отрасли, хотя и считали ее легендой: подтверждающие ее истинность документы оказались в руках исследователей всего полтора десятилетия тому назад.
А вот принимавшим участие в операции красноармейцам 2-й Донской стрелковой дивизии с будущими героями повезло куда меньше. Впрочем, один из них дослужился до звания генерал-лейтенанта, в его послужном списке значились боевые действия против атамана Блохи в составе 14-го Смоленского стрелкового полка, и этот факт подтверждается архивами. Он отличился при обороне Москвы осенью 1941 года, войдя в число самых молодых, успешных и инициативных военачальников Красной армии. Правда, уже следующей весной он покрыл свое имя несмываемым позором, перейдя на сторону гитлеровцев. Этого красноармейца звали Андрей Власов.
