К сентябрю 2022 года обстановка в Республике сложилась напряженная. Начало СВО со стороны России все в Донбассе встретили с энтузиазмом и надеждой. Наконец закончилось невыносимое тягучее ожидание в состоянии ни мира, ни войны, которое тем не менее регулярно уносило чьи-то жизни.
Теперь уже несколько месяцев, как был взят Мариуполь, а вот бои за Марьинку затягивались, за Авдеевку пока всерьез не брались, старались взять в кольцо. И облегчения не наступало. Наоборот, положение все больше обострялось: от варварских обстрелов ВСУ регулярно страдал самый центр Донецка. Все ждали каких-то дальнейших шагов со стороны России.
Даты долго не называли
К сентябрю было известно, что будет новый референдум, теперь уже о вхождении ДНР, ЛНР, Запорожской и Херсонской областей в состав Российской Федерации. Но точная дата не называлась. Неофициально шли разговоры о том, что он состоится 4 ноября, знали, что подготовка идет, но конкретики не было.
В начале сентября на меня вышла съемочная группа французского ТВ, которая рвалась в Херсон. По их просьбе я связывалась с пресс-службой тамошней ВГА. Один из вопросов: “Когда референдум?” Ответ категоричен: “Не комментируем”.
На Донецк меж тем летели то мины-”лепестки”, то “Хаймерсы”. 17 августа удар по пивзаводу, вызвавший утечку аммиака. Ее оперативно ликвидировали, но все же погибла рыба в пруду ботанического сада.
Числа 9 сентября я проснулась в 7 утра от звона посыпавшегося стекла: от удара “Хаймерсами” по городской администрации взрывной волной выбило окна. Меня спасли только очень плотные шторы, отделалась испугом. Обстрелы ВСУ были беспорядочны, хаотичны и непредсказуемы.
Паники не было, но напряжение в городе росло и становилось осязаемым. Донецк ждал, Донбасс ждал, жители ждали.
Абонент недоступен навечно
Понедельник 19 сентября. Утро относительно спокойное. Но в полдень Телеграм взрывается сообщениями: обстрел площади Бакинских комиссаров, много погибших. Хватаю сумку с фотоаппаратов и вылетаю из дома.
На Бакинских в нос ударил солоноватый запах крови. Тела людей разорваны на куски: от молодой женщины со светлыми волосами осталась половина, у другой оторвало кисть руки. Еще одна женщина лежит, а рядом с ней рассыпались покупки.
Запомнился убитый мужчина, на животе у которого лежал мобильный телефон и он все звонил, не переставая. Родные пытались связаться, но напрасно: близкий человек не ответит. “Абонент недоступен” теперь навечно.
У представителя Следственного комитета в руках несколько обожженных паспортов — все синие, с трезубом на обложке. При виде их снова подумала, что Украина убивает мирных людей, которых декларирует собственными гражданами.
Кровь струей стекает вдоль бордюра на проезжую часть, образуя красную линию. Потом чье-то фото облетит соцсети с вопросом: “Сколько еще красных линий?” Всем понятно, что поддерживаемая Западом Украина не остановится. Все вопрошают, есть ли понимание этого у руководства страны?
Вечером того же дня наконец объявили даты референдума. Не 4 ноября, как ожидалось, а с 23 по 27 сентября. В связи с повышенной опасностью голосование будет проходить 5 дней, по домам и во дворах. И всего один день – на участках.
Начало через 3 дня. Даже не верилось, что это возможно и реально. Накануне референдума, 22 сентября прессе дают добро на посещение участков для голосования.
“Хотим домой, в Россию”
Я была в школе возле отеля “Парк-Инн”. Осматриваем участок, члены комиссии подтверждают, что все готово, все ждут. Выхожу из школы, иду к маршрутке на Комсомольском проспекте, не доходя до офиса “Единой России” слышу, как куда-то в сторону Богдана Хмельницкого летит снаряд. Свиста не помню, скорее ощущение движения воздуха и звук прилета.
Забегаю в ближайшее кафе. Укрытие слабое, но хоть какое-то. Читаю сводки: обстрел Крытого рынка, много жертв. Раздумываю о том, что нужно бы туда, но пешком не решаюсь. Вроде, затишье, один из посетителей кафе едет в сторону Ветки, предлагает подкинуть домой. Других вариантов нет, возвращаюсь к себе.
На следующий день едем с коллегами в Докучаевск. Участки закрыты по соображениям безопасности, хотя члены комиссий на месте. Созваниваемся с Центризбиркомом, чтобы узнать, где искать членов выездных комиссии, которые обходят людей по домам. Получаем несколько адресов и отправляемся туда.
Видим везде одинаковую картину. Люди со слезами на глазах, у всех на устах одно:
“Хотим домой, в Россию. С Украиной больше не хотим”.
Обстрелы, цель у которых запугать людей и сорвать голосование, эффект имеют прямо противоположный. Люди голосуют.
Дальше — Мариуполь. Там обстановка более спокойная, такой угрозы обстрелов, как в Донецке нет. Зато поступают угрозы членам комиссии, по этой причине нас просят не снимать их лица.
В Мариуполе возле центра гуманитарной помощи волонтеры раздают ленточки в цветах триколора, флаеры с информацией о референдуме. Люди подходят постоянно, обнимаются, ленточки повязывают детям. Во дворе выездной участок для голосования, собралась даже небольшая очередь.
Когда уезжали из Мариуполя, заметили большую группу голосующих строителей. Запомнился молодой парень, демонстративно заявивший, что он против. При этом говорил он открыто, спокойно дал себя сфотографировать — никто его не “повязал”.
24 сентября в центре Донецка новый обстрел, совсем рядом от меня, в районе пересечения Щорса и Богдана Хмельницкого. На проезжей части кровь: парень лишился глаза. В маленьком магазинчике волной опрокинуло продукты, продавца откинуло внутрь, женщина с крестом совершает крестный ход вокруг.
Обстрелы вызывают у людей не страх, а злость, все говорят, что референдум не сорвут.
На 27-е запланирована поездка на два участка. Оба — в донецких школах на Щетинина и на бульваре Шевченко. Очередей, как таковых нет, но люди идут постоянно, наплывами.
На Щетинина люди собрались до открытия и ждали. С детьми, с собачками, с флажками. Были и те, кто передвигается с трудом. Говорили:
“В Россию пойдем пешком, так долго ждали”.
Члены комиссии уговаривают голосующих сворачивать бюллетени и опускать в урну, чтобы соблюсти тайну голосования. Но всем хочется показать на камеру, что они “за” Россию:
“Какая разница? Так называемое “мировое сообщество” все равно не признает, а мы свой выбор сделали”.
Улучив момент, прошу председателя комиссии:
“Дайте журналисту проголосовать”.
Мне идут навстречу. Мой голос присоединяется к тем, кто “за”.
Явка превзошла ожидания
Референдумы завершились. Их результаты были ожидаемы, но явка превысила даже самые смелые прогнозы и составила в ЛНР – 92,6%, в ДНР – 97,51%, в Запорожской области – 85,4%, в Херсонской области -76,86%. В пользу вхождения в состав Российской Федерации на правах субъекта свой голос отдали 99,23% избирателей ДНР, 98,42% граждан ЛНР, 87,05% жителей Херсонской области и 93,11% Запорожской.
Большой и важный шаг был сделан. Что дальше? Мировое сообщество в унисон заявило, что результаты голосования признаны не будут. Запад закусил удила и готов идти ва-банк, до конца. А значит ничего не закончено, а только начинается. Впереди нас ждет долгая и изнурительная битва за право русских просто быть.
Светлана КИСИЛЕВА
Фото автора