В мае 2014 года Захару было 10 лет. Он жил недалеко от донецкого аэропорта, ходил в 5-й класс. В его школьной программе еще была “История Украины”. Мальчишка сдал экзамен по этому предмету и получил высшие 12 баллов. Примерно в это же время в высоких кабинетах Киева приняли решение о начале АТО. Украинские истребители вылетели бомбить Донецк.
Всеволод и Денис постарше боевого товарища, одному сейчас 27 лет, второму — 29. Оба воевали, немало повидали. На фронте их пути не пересеклись, хоть все трое побывали в самых горячих точках. Им суждено было встретиться позднее, основать патриотическую организацию “Рассвет”, чтобы делиться опытом с молодежью.
Военные встретились со студентами
Денис Бельский: “У нас не было ни одного двухсотого”
“В 2014-м мне было 19 лет. Ни боевого опыта, ни навыков, зато было твердое желание — защищать свой дом, свою землю”, — рассказывает Денис студентам.
Денис воюет с 2014 года
Время от времени они с товарищами приезжают в учебные заведения и устраивают “Диалоги на равных”. В этот раз встреча проходит в ДонНАСА (бывший МИСИ). В аудитории собралось человек тридцать — парни внимательно слушают спикеров, девочки украдкой смахивают слезы.
Эмоции понятны без слов
“Я попал в штурмовую роту, с тех пор моя жизнь связана с воинской профессией. Участвовал в боях за Иловайск, донецкий аэропорт. Был ранен. Наша группа воевала еще до начала СВО. И, знаете, у нас не было ни одного 200-го за все это время. При том, что воевали мы на самом передке и как штурмовики, и как разведчики”, — не без гордости вспоминает Денис.
Парни рассказывают студентам о своем опыте
Он уверен, что выжить ему помогла хорошая физическая подготовка, приобретенный с годами боевой опыт. Но куда важнее еще один навык, который парень получил уже в ходе спецоперации.
“Нас учили воевать, но во время СВО мы приобрели еще один навык — гуманитарный. В городах и поселках, которые мы зачищали, были гражданские. И была задача — спасти их”, — признается штурмовик.
Захар Корнев: “В четырех улицах от донецкого аэропорта”
Когда Денис штурмовал донецкий аэропорт в 2014 году, Захару было 10 лет. Школьник уже знал, что такое боевые действия, но вряд ли предполагал, что и сам успеет в них поучаствовать.
В 2014 году Захар учился в 5-м классе
“Я родился в Донецке, в четырех улицах от аэропорта. В 2014 году учился в 5 классе, сдавал экзамен по “Истории Украины”. Помню, получил 12 баллов. А украинские самолеты уже двигались на аэропорт, по пути сметая дома, комплексы, электростанции”, — вспоминает Захар
Захар взял в руки оружие в начале 2022 года.
“Я был студентом ДонНТУ, только окончил третий семестр. И в середине второго курса ушел добровольцем в 105-й мотострелковый полк. Воевал на мариупольском направлении, был ранен пулевым на вылет. Пуля прошла через лопатку и через плечо. Подлечился и вернулся в строй. Попал уже на соледарское направление в ЛНР. А когда всех студентов демобилизовали, продолжил учиться в Санкт-Петербурге”, — делится Захар.
Он говорит это ровным спокойным голосом, даже несколько отстраненно. Куда эмоциональнее рассказ Всеволода, которому чаще товарищей приходилось контактировать с гражданскими, видеть всю изнанку человеческого горя.
Всеволод Белый-Лещенко: “По 100-150 мешков тел вывозили в день”
Всеволоду 27 лет. Детский хирург и врач неотложной спасательной службы, он стал военврачом за пару месяцев до начала СВО.
Всеволод спас почти 400 жизней
“Впервые я столкнулся с потоком раненых в Безыменном. Туда их вывозили из Мариуполя, Волновахи и Краснолиманского района. Привозят тебе автобус раненых, а ты один. Помочь некому, а спасать нужно всех”, — честно признается Всеволод.
В первые месяцы СВО он воспринимал слова гражданских через призму критики, как сам говорит. Ему, как любому нормальному человеку, сложно было поверить в их правдивость, осознать услышанное.
Парни из «Рассвета» не намного старше студентов
“Я долго не верил, не воспринимал. А беженцы твердили одно и то же: “Наши солдаты нас убивали, а ваши солдаты нас спасали”. То есть, “нашими” для них были украинцы, а нас они называли — “вы”, — продолжает военврач.
Он до сих пор помнит женщину с психическими отклонениями, эвакуированную из Мариуполя. Она не понимала, где находится — была уверена, что ее лечит украинский врач:
“Я обрабатываю раны, а она рассказывает, что скоро все будет хорошо. Когда я сказал, что из ДНР, на лице пациентке появилось недоумение — кто же тогда меня вывел? Наши вывели, дэнээровские, они же и передали вас мне”.
Таких историй в военно-врачебной практике Всеволода десятки. У некоторых счастливый конец, у некоторых — несчастливый.
Аптечка военного врача
“Оказывал женщине помощь, у нее пуля прошла возле головы. Они выбегали с мужем и сыном из подвала, когда украинцы начали по ним стрелять. Мужу и сыну повезло, ей тоже. Теперь у нее два дня рождения. А многим не повезло. Скажем так, по 100-150 мешков тел в день вывозили из Мариуполя. С выстрелами в затылок, в спины, по задней части бедра, икроножным мышцам”, — приводит он еще один пример.
Он не может забыть тела, которые лежали вдоль обугленных и разрушенных домов. Украинские боевики расстреливали всех, кто пытался выйти из подвала. Двоим тяжелораненым, которых Всеволод Белый довез до больницы в Новоазовске, посчастливилось выжить. Потом уже он узнал, при каких обстоятельствах его пациенты получили ранения.
“Мы сидели в подвале 11 дней. На человека было по полстакана воды. Выйти не могли, потому что украинские вояки всех убивали. Но среди нас было двое детей и женщины. Мужчины рискнули выйти: попросили у украинских военных набрать овес, которым лошадей кормили. Им разрешили и расстреляли в спину. Один погиб, двоих тяжело ранило”, — рассказали Всеволоду очевидцы.
Раненым оказали первую помощь и вывезли российские солдаты, а на Новоазовском блокпосту их перехватил уже военврач Белый. На его счету почти 400 спасенных жизней.
Страшнее всего было в Донецке
Три товарища побывали на многих горячих направлениях, но все в один голос говорят, что самое страшное происходило в Донецке. Именно здесь они осознали, что такое чувство беспомощности.
“Я ехал по Университетской в автобусе, когда прилетел 122-й калибр. Повезло, осколки ушли вперед и назад. Все живы. А через пару дней меня вызвали в отряд на награждение. В этот день тот район бомбили 7,5 часов подряд 155-м калибром. В тот момент я понял, каким бы ты ни был подготовленным, моргнуть не успеешь — накроет”, — признается Всеволод Белый студентам.
После тех обстрелов он полгода не снимал бронежилет и каску. Парень принес их с собой, чтобы желающие посмотрели, пощупали, примерили. И они с удовольствием примерили.
Диалог действительно получился откровенным и на равных. А я, глядя на 18-19-летних студентов, позирующих перед объективом в бронниках, думал о том, что 10 лет назад им было по 8-9 лет.
Они, наверное, тоже учили историю Украины, когда истребители этой страны несли смерть в их город. Но, в отличие от сверстников, не играли в войну. Они в ней взрослели, жили, а некоторые и умирали.
Давид ХУДЖЕЦ
Фото автора