Последние события в Афганистане заставили Российскую Федерацию мобилизовать больше своих стратегических сил для укрепления позиций в Средней Азии. Москва еще до официального падения Кабула направляла военные силы для 201-й российской военной базы в Таджикистане. Целью таких действий было укрепление таджикско-афганской границы и предотвращение распространения новых террористических ячеек в Средней Азии.
Однако вспоминая предыдущий внешнеполитический опыт движения «Талибан» (запрещенная в РФ террористическая организация) в 1996 году, можно сказать, что талибская угроза стала реальностью для России не со стороны среднеазиатских республик. Очаг находится на Северном Кавказе – в частности на территории Чечни и Дагестана.
В 2000 году один из лидеров чеченских террористов Аслан Масхатов (ликвидирован 8 марта 2005 г.) открыл свое представительство в Исламском Эмирате Афганистан. Последний был сформирован террористами из движения «Талибан». Это единственный прецедент, когда террористов, ответственных за теракты в Москве, Будённовске, Беслане и Волгодонске признали со стороны государственного образования. Оно, кстати, в будущем будет оказывать поддержку в виде материальной и кадровой помощи для северокавказских боевиков.
Сегодня же это государственное образование восстанавливают талибы с высокой скоростью. Официально лидеры террористического движения заявляют, что масштабная террористическая деятельность в мире и исламский тоталитаризм остался в прошлом. Однако многие журналисты и эксперты считают, что это лишь прикрытие для более легитимного вида формирования террористического правительства.
Разные сценарии
Действия Российской Федерации в Средней Азии можно легко понять. Угроза исламского экстремизма в этом регионе существовала и без «Талибана» и «ИГИЛ» (запрещенные в РФ террористические организации). Особенно ярко этот экстремизм проявлялся во время гражданской войны в Таджикистане (1992 г. – 1997 г.). Тогда на стороне оппозиции воевало огромное количество исламских террористов из «Талибана», «Аль-Каиды», «Исламского движения Узбекистан» (запрещенные в РФ террористические организации), Ирана и Саудовской Аравии. Благодаря помощи со стороны России и усилию местных политических элит исламская оппозиция была разбита, но не уничтожена до конца. Однако такого же сценария не было на Северном Кавказе, который с 1998 и по сей день является регионом-лидером по исламскому экстремизму во всей Российской Федерации.
Так, по данным Генеральной Прокуратуры Российской Федерации с января по июль 2019 года было зафиксировано 1 108 преступлений террористического характера, что было на 7 единиц или 0,64% больше, чем за аналогичный период предыдущего года. При этом Генпрокуратура сообщает, что больше всего подобных преступлений было зарегистрировано на Северном Кавказе – в Дагестане (223 единицы), Чеченской Республике (89 единиц) и Кабардино-Балкарской Республике (82 единицы). В 2004 году российские власти надеялись, что высокий уровень исламского экстремизма пойдет на спад после установления военного контроля российскими вооруженными силами над Чечней.
Проблема в том, что в отличие от бывших советских республик Средней Азии, на Северном Кавказе намного труднее сформировать из местного национального состава единую национальную идентичность. Там на первом месте стоит региональная самоидентификация населения. Из-за этого фактора местным элитам труднее предотвращать теракты и акты вербовки в террористические ячейки в Чечне, Дагестане и Ингушетии.
Что предприняла Россия?
Москва была вынуждена с 2009 по 2017 г. проводить антитеррористическую операцию, результатом которой стала ликвидация 2 500 и задержание 5 000 боевиков. Пик этой цифры пришелся на 2015-2017 года, когда ВКС РФ наносили удары по позициям «ИГИЛ» в Сирийской Арабской Республике. Глава Чечни Рамзан Кадыров недавно заявил, что после событий в Кабуле России и союзным государствам надо укреплять границы и готовиться к худшему.
На фоне ухудшения ситуации с «Талибаном» Россия и Китай 9 августа провели совместные военные учения. Министр Обороны РФ Сергей Шойгу заявил, что практическое взаимодействие вооруженных сил России и Китая способствует обеспечению глобальной и региональной стабильности. Также Российская Федерация решила оказать финансовую поддержку ($1,1 млн) Таджикистану для сооружения современной погранзаставы на одном из участков таджикско-афганской границы – об этом сообщил заместитель министра иностранных дел России Олег Сыромолотов.
Учитывая все перечисленные факты, на сегодняшний день можно уверенно сказать, что России следует укреплять свои стратегические позиции не только на территории союзных в Средней Азии странах, но и на своих южных границах. Во-первых, это необходимо для прямой безопасности ее граждан и сохранения стабильности на территории Северо-Кавказского федерального округа. Во-вторых, Москве нужно сохранить в целости инфраструктурные объекты, которые служат транспортными коммуникациями между Европой и Азией через Кавказские горы.
Последний пункт особенно важен, так как Северный Кавказ стал объектом интенсивной геополитической конкуренции не столько за свои богатые природные ресурсы (прежде всего нефть и газ), сколько за маршруты транспортировки каспийской нефти.
Автор Дмитрий ЕРМОЛОВ