Уважаемые читатели! Ранее я рассказал вам о выставке «Россия» на ВДНХ. Сегодня, как и обещал, поделюсь впечатлениями о Москве. Марш-бросок по столице было быстрым и экстремальным, но очень ярким.
Тренажер выносливости
Так уж вышло, что с Белокаменной я знаком практически заочно – был там всего раз, проездом, видел только мокрый снег на Красной площади… Но, как в письме Татьяны Лариной, «незримый, ты мне был уж мил». Культурный багаж – литература, кино – делал этот город чуть ли не родным. Глядишь на карту, а там сплошь милые, говорящие названия: Петровка и Маросейка, Покровские и Никитские ворота, Арбат и Сивцев Вражек. Все это нужно увидеть! Ну ладно, не все, хоть часть. А как успеть, если у тебя в запасе один неполный день и еще, возможно, огрызок второго?
Неделю до поездки провели с сыном в составлении маршрута. Километры, набежавшие по нашему виртуальному пути, никак не делились на отведенное им время. Еще же и поесть где-то надо, и пять тонн фото попутно отшлепать, а это все досадные остановки… Музеи с горечью отмели сразу – слишком расточительно по времени. Точка А, конечно, Красная площадь, а дальше – импровизация.
Но все пошло, как водится, навыворот. За неделю до вояжа сын схватил вирус и жестоко температурил, а вся семья сталинскими темпами поднимала его на ноги, чтобы не лишить шанса «увидеть, понимаешь, древнюю Москву». Дорога в столицу – отдельный тренажер выносливости: бессонная ночь на вокзале в Ростове, вторая, столь же бессонная, в поезде – попутчица-пенсионерка оглушительно храпела всю дорогу, просыпаясь лишь затем, чтобы громко шуршать пакетами с едой. Забыться не помогали даже наушники. И наконец, финальный аккорд – из 25 градусов вагонной духоты вывалиться на 25 мороза. Перрон Киевского вокзала встретил нас, как агрессоров с Запада в 1812-м и 1941-м. Что ж, времена не выбирают…
Наша точка сборки
И вот они, красные камни Исторического музея. Нулевой километр – становишься, и как будто теплее. Какие там Гринвичи, полюса! Вот она – наша точка сборки, центр нашей вселенной!
Красную площадь знаешь наощупь, но кажется, что все это – с открыток, магнитиков. На самом деле ведь ничего этого нет? Но вот видишь своими глазами и удивляешься: что, правда, существуют эти полосатый купола, эта звезда над часами?! Я видел их во второй раз, а ощущения – те же.
Подвело освещение – рассвет поднимался как раз из-за спины Спасской башни, и сфотографироваться на фоне главных российских символов было ужасно непросто. Добавляло экстрима то, что через 5–10 секунд на таком морозе палец становился ледышкой, и сенсор смартфона не воспринимал его как часть человеческого тела.
Но все же квест был пройден, наиболее важное сохранено в памяти телефона. Собор Василия Блаженного и главную башню Кремля взяли хитростью – сняли с другой стороны, от Москвы-реки. Вид почти тот же.
А людей-то в кадре!.. Вот он, русский человек: выдались выходные, решил в Москву мотнуться – и чихать на морозы. Площадь кишела экскурсионными группами, семейными кучками и одиночками, снимавшими что-то заковыристое, чуть ли не вприсядку. Соцсети ждут пищи, нельзя обмануть ожидания!
Прошлись мимо новогодней ярмарки – кроме тошнотворных запахов коктейлей, ничем не запомнилась. Разве что в гуще народа и возле кофе-машин на несколько градусов теплее. Повеселила очередь возле упоительно дорогих ушанок и варежек – кто-то, видимо, недооценил угрозы синоптиков.
Обошли кремлевский комплекс вокруг – в памяти осталась только стужа. На набережной ветер не давал даже открыть глаза, еще и ресницы склеивались. Но все равно – мощно! Как говорится, я здесь был!
Поздоровались с Достоевским возле Ленинки, сохранили на сетчатке гранитных коней Александровского сада и Большого театра. На Лубянке наконец нырнули в метро. Грустновато – и половины не обошли. Но нужно было разморозить мясо щек.
Не разговаривайте с неизвестными
Объект номер два – булгаковские места. Воробьевы горы с внутренней дрожью вычеркнули – там, на сквозняке, нам бы и полечь. Значит, Садовая и Патриаршие пруды.
И новый квест – найди эти пруды. Пришлось покружить возле памятника Маяковскому (кстати, культового поэтического места времен СССР). Навигатор шарахался во все стороны, а обращения к прохожим не давали результата. Из десяти опрошенных ни один не был местным. Так что булгаковская фраза «Никогда не разговаривайте с неизвестными» заиграла новыми красками. GPS надежнее всех этих неизвестных, хоть и пошаливает на морозе. Нашли искомое своими силами.
Дворик дома на Садовой, 302-бис, согрел литературным флером. Правда, экскурсия по Музею Булгакова сдулась – новую партию собирали только через 50 минут. Двинулись дальше: Театр Моссовета (то самое Варьете, где Воланд москвичей на гнилость тестировал), и вот они, пруды. На вид – заснеженное футбольное поле неправильной формы. Но сколько культурных заноз от этого квадратика… Здесь и завязка «Мастера и Маргариты» происходила, и Хоботов на коньках навернулся (фильм «Покровские ворота»). Кстати, аллюзии пруд вызывает булгаковские, а памятник поставили другому писателю – баснописцу Крылову.
На какой именно скамейке Берлиоз и Бездомный дразнили «профессора», не вспомнили – посидели немного на первой понравившейся. Снег с брюк счистить так и не удалось, оттаял уже в подземке.
С «Россией» на груди
Дальше – Арбат? Увы, время получения чемодана из камеры хранения неумолимо приближалось. А вместе с ним и закат. Становилось еще морознее. И куда только день подевался?.. Посмотрел в глаза сыну и понял: пора в тепло. Как же громадна эта многослойная луковица со всеми ее кольцевыми дорогами… Вспомнился Мандельштам: «У кого под перчаткой не хватит тепла, чтоб объехать всю курву-Москву». Устало согласился с панибратским эпитетом поэта.
Еще пару слов о разном. Классное все-таки в столице метро. Красивое, по-советски наивное и вычурное, едешь с комфортом, вагоны ходят часто. Такси, считается, быстрее, но это как повезет. Коллеги по журналистскому цеху жаловались на регулярные засады. Водители – в основном из мигрантов, некоторые по-русски разумеют очень слабо, и объяснять что-либо им бесполезно. Хитрят по-черному. Одну группу товарищ из весьма Средней Азии вместо Казанского вокзала завез на Белорусский, аргументируя тем, что туда подъехать проще.
Вообще, я наслышан, конечно, о проблеме мигрантов. В Москве она, естественно, в масштабах. Действительно, на улицах очень много людей азиатского и кавказского типов. Не все они, понятно, мигранты, есть и туристы, вроде нас. Выскажу непопулярное мнение: никакого неудобства от их присутствия не испытывал. Наоборот, забавно видеть эдаких лермонтовских чернобородых персонажей в куртках с размашистой надписью «Россия» на груди. Ведь здорово же, что человек гордится тем, что он из России! А что культуры у нас разные, так авось притремся, мудрыми законами углы сгладим.
ЗДОРОВЬЯ ВАМ, ДЕВОЧКИ!
Отработав на выставке «Россия», вечером 5 января нашел в себе силы добрести до «Москвариума» (1,5 км тоже не баран чихнул). Сын очень хотел увидеть это подводное царство, одно из крупнейших в Европе. Да и я сам хотел того же, чего скрывать.
Впечатлений – океан. Челюсти акулы у тебя над головой; пираньи, выстроившиеся в ряд и неподвижно взирающие на пищу за стеклом (на нас); огромные и ленивые камчатские крабы; осьминог, которого так достало внимание, что он торчал из рифовой пещеры одними жирными присосками, 200-вольтовый скат. Народу, правда, и здесь было, как шпрот в банке, но за два дня уже привыкли к этой плотности.
Единственное, что разочаровало, – не нашли косатку. Оказалось, по уважительной причине. Самочка Нея в аккурат под Новый год родила дочку, и их на время отгородили от нескромных взоров. Тем более что молодая мамаша и так в затяжном стрессе – в прошлом году умерли ее «супруг» Норд и старшая подруга Нарния. Что ж, теперь она не одна. Здоровья вам, девочки!
Роман КАРПЕНКО
P. S. Советский писатель Илья Эренбург пустил в обиход крылатую фразу «Увидеть Париж и умереть». Что за декаданс с налетом раболепия! Русскому человеку Россию бы увидеть. И умирать сразу после этого совсем ни к чему. Жить нужно, обязательно жить дальше!