Русский язык уже не имеет статуса языка межнационального общения в Узбекистане /Фото: Komilkhuja, Wikimedia
Продолжаем серию материалов, посвященных русскому языку в странах ближнего зарубежья – бывших союзных республиках. В прошлый раз мы «путешествовали» по Казахстану, сегодня обратим взгляд на соседнее с ним государство – Узбекистан.
Хоть такая польза
Казахстан, как мы помним, очень неоднороден, местами это практически русская земля. Его промышленный Север формировался в советское время в основном за счет русскоязычной рабочей силы. Узбекистан же исторически менее русифицирован, там доминирует тюркский каркас. Впрочем, в крупных городах, например в промышленном Алмалыке и (особенно) в Ташкенте, русская диаспора довольно внушительна. Причем после 2022 года она еще возросла за счет релокантов – бегунов от мобилизации.
Забавный факт: люди, не ценные для России, теперь укрепляют позиции русского языка в стране, которая к этому языку относится не слишком радушно. Что ж, хоть такая польза…
Что касается Средней Азии, то о радушии к русскому здесь говорить вообще не приходится. В лучшем случае это лукавая восточная терпимость, в худшем – неприкрытая националистическая враждебность.
Правда, узбеки, в отличие от своих северных соседей, «языковых патрулей» пока не практикуют, но зато на законодательном уровне работают бойчее. Вот, например, в действующей редакции Закона «О государственном языке Республики Узбекистан» русский уже не имеет статуса языка межнационального общения; его использование упоминается лишь в статье 12, допускающей оформление документов на русском языке по требованию граждан.
Вынужденное «расширение связей»
В образовании тенденция тоже не самая прогрессивная. В 2005 году 16,8 % школ страны вели обучение на русском языке, а сейчас процент таких учебных заведений уменьшился почти вдвое. Правда, в прошлом году, после визита Владимира Путина в Ташкент, было принято решение о расширении связей в области культуры и образования. Запущен проект «Класс!», повышающий качество преподавания русского языка в Узбекистане. Он предусматривает направление наших преподавателей в школы среднеазиатской республики и комплексную переподготовку ее учителей. К 2030 году планируется охватить там практически все школы (около 10 тысяч) и 30 тысяч педагогов.
Что из этого выйдет на практике, покажет время. Вообще, очень похоже на подхалимаж в лицо и кукиш в кармане. Понятно, что подобное «расширение связей» вызвано жесткой риторикой России в отношении мигрантов из Средней Азии, в частности, требованиями к их владению русским языком. Зависит узбекская экономика от своих работяг в России, не хочет, чтобы их оттуда возвернули домой, вот и пускает пыль в глаза.
На деле же – усиленная узбекизация, местами мучительная для самих узбеков. Социология показала, что городское население (даже узбекское) предпочитает в быту говорить по-русски, ну разве что с ощутимым суржиковым оттенком. А их, горожан, заставляют любить свою идентичность.
Монумент независимости в парке Новый Узбекистан/Фото: Wikimedia
Орфографическая каша
Очень серьезным ударом по национальной грамотности стала латинизация письменности. Если Казахстан только входит в эту мутную воду, то узбеки в ней барахтаются с начала 1990-х. Они тогда активно заигрывали с турками и сразу взяли курс на письменность потенциального сюзерена. Правда, вышло, как и следовало ожидать, криво. Латинская графика отражает не все особенности узбекского произношения, и над системой орфографии надо работать и работать. Они-то и работают, но, видно, жилы тонковаты довести реформу до ума. Получается, полноценной графики еще нет, а книги нужно издавать уже по-латински.
И получается каша. Старшее поколение – те, кому за сорок, – такое не читают, потому что никак не перестроятся на «новояз», а молодежь пользуется латиницей в основном для переписки в мессенджерах, а книги тоже игнорирует. Местные деятели культуры уж давно за головы хватаются, пророча превращение своей нации в самую нечитающую. А со свиньями под дубом всегда так бывает, вы не знали?
Кстати, с латиницей в Узбекистане связан еще один курьез. На нее перевирают не только узбекские слова, но и русские. Вот, например, заходите вы в ресторан, а там в меню напротив каждого блюда по два названия: на латинице и (чуть помельче) на кириллице. Оба – русские. Syrnaya tarelka, fruktovaya narezka, blinchiki, bulochki – каково? Выглядит дико, и сами рестораторы разводят руками: мол, стыдно ерундой заниматься, а приходится. Как в песне одного рокера – «что нам делать с пьяным матросом?»
И такой же «компот» – не только в общепите, везде: в ценниках магазинов, в названиях заведений. Например, кондитерская Sladkiy dar, закусочная Lubimye pirojki.
Подводя итоги, можно констатировать, что национализация в Узбекистане пока носит более бумажный характер, чем живой. Инерция советского прошлого плюс трудовые устремления узбеков дают о себе знать. Даже если подходить к реформам с умом, и то на дерусификацию требовались бы десятилетия, а с такими подходами, как здесь, процесс грозит зайти в тупик.
Порадоваться бы этому: вот, дескать, какой наш язык сильный, на уровне ДНК впечатался. Но почему-то грустно. В такой ситуации не выиграет ни один язык: ни тот, который насаждают, ни тот, с которым борются.
Вывески и афиши на русском языке в Узбекистане встречаются редко /Фото: Wikimedia
ТЫ КАКОГО ЦЕХА? МУЖСКОГО!
И наконец, на закуску – еще один анекдот «латинского квартала». Избавляясь от кириллических букв, узбекские лингвисты одну все-таки придержали в колоде – букву «х». Она обозначает соответствующий звук – как в русском. И все бы ничего, но в новой графике заиграло игривыми красками такое скучное слово, как «цех», – sex. Особенно неприятно это заводчанам. Берут у человека интервью для ТВ, а в титре – sex ustasi («мастер цеха» превращается в мастера совсем другого профиля).
Народ, естественно, веселится, а проводники реформы кисло комментируют: ну в паспортах же стоит слово «пол» (sex), и никому не смешно. Мол, не можем же мы менять орфографию из-за шуток в соцсетях. Конечно, не можете. Как оказалось, вообще не можете. Нечего было и начинать.
«РУССКОГО НЕ ВИЖУ»
В конце апреля нынешнего года глава МИД России Сергей Лавров находился в Самарканде с двухдневным официальным визитом, обсуждал с узбекскими коллегами вопросы двусторонних отношений, евразийской интеграции и т. д.
Во время визита Лавров посетил мемориал «Скорбящая мать», посвященный бойцам, павшим в годы Великой Отечественной войны. Во время возложения цветов к Вечному огню он обратил внимание, что у мемориала нет надписи на русском языке. Памятные слова воинам написаны по-узбекски и по-английски, а на русском нет ни строчки. Надпись, кстати, гласит: You are always in our heart, my dear («Ты всегда в нашем сердце, мой дорогой»).
Лавров удивился и даже попенял экскурсоводу. Тот отговорился, мол, Самарканд – туристический город, поэтому тут надписи на разных языках.
«Русского не вижу», – акцентировал Лавров.
А ведь мемориал «Скорбящая мать» был возведен в честь павших СОВЕТСКИХ солдат. И прежде всего это место нашей памяти, а не «интересняшка» для понаехавших бриттов с фотоаппаратами…
Этот эпизод вызвал бурную реакцию в узбекском обществе. Филолог и советник министра юстиции по вопросам государственного языка Шахноза Соатова подчеркнула, что ситуация стала напоминанием о важности защиты национальной идентичности.
«Если Лаврову как гостю не понравилось отсутствие русскоязычной надписи в независимой стране, это его личная проблема. Но мы не должны превращать это в свою проблему. Напротив, мы должны продолжать развивать узбекский язык в интересах своей нации.
По ее мнению, у Лаврова нет оснований обижаться, ведь в Узбекистане «русский язык очень уважаем, а вот узбекский нужно развивать еще сильнее».
Юрист и блогер Хушнудбек Худойбердиев вообще назвал поведение Лаврова «дипломатической наглостью». А ректор Университета журналистики и массовых коммуникаций Шерзодхон Кудратходжа заявил:
«Каждое государство само решает, на каком языке оформлять надписи вокруг своих исторических памятников и монументов. Критиковать это, приезжая из другой страны, тем более министру иностранных дел, – неправильно. В конце концов, мы не их колония!»
В этой истории показательно даже не то, что русской надписи нет, а то, что есть – английская. Была бы только узбекская – понятно… А так – подчеркнуто кланяются нашему геополитическому противнику. Наверно, хотят задеть побольнее.
К слову, в Ташкенте на подобном мемориале русская надпись – есть!
Роман КАРПЕНКО