– Вот вы спрашиваете, почему я этим занимаюсь, почему не бросил? Начинали мы с поселка Коммунар. И вот сейчас почему-то вспомнил дедушку одного. Приехали мы тогда в Коммунар, привезли горячую еду. К тому времени люди уже знали, во сколько мы приезжаем. Раздали быстро и грузим пустые бачки в машину. И тут вижу дедулю лет восьмидесяти. Он еле ковыляет, машет руками и кричит: “Сыночки, подождите!”
Подходит к нам и спрашивает:
“Ничего из еды не осталось?” Я тогда вышел из себя: “Дед, ну чего ж ты раньше не пришел? Все же знают, в котором часу мы приезжаем. Конечно, уже все раздали”.
А он поник и виновато так говорит: мол, не знал, в первый раз пришел. Добрые люди подсказали. Оказалось, одинокий дедушка. Дети его оставили, а сами уехали. Не пишут и не звонят. Война началась, пенсии не платят. Есть не на что.
“Сыночек, я полчаса шел сто метров, но дошел до вас”, – сказал он тогда.
Дошел, чтобы взять себе каши и другу своему неходячему. И мне так стыдно стало. Сколько лет прошло, а забыть не могу, – рассказывает мне Святослав.
От волнения и нахлынувших воспоминаний у него на лбу проступает пот, а уверенный голос дает слабину и начинает дрожать.
“Никогда не думал, что буду заниматься благотворительностью”
Святослав Стреблянский – координатор и соорганизатор региональной благотворительной организации “Пища жизни”. Изо дня в день по будням он с командой единомышленников готовит горячие обеды и свежий хлеб, а потом развозит нуждающимся. И так – с 2014 года.
– До войны у меня своя юридическая фирма была. Когда начался конфликт, я на три месяца уехал в Крым. Как и многие тогда, думал, что скоро все закончится. Вернулся, потому что здесь родители живут. Клиенты разъехались, найти работу по профилю не получилось, – продолжает Святослав.
А потом он с инициативной группой повез хлеб на ОГА, где к тому времени уже разбили палатки митингующие.
– Привезли, а ребята говорят: “Если реально хотите помочь, то есть такой поселок – Коммунар. Там люди голодают, ВСУ стояли, измывались над местными. Некоторые до сих пор из подвалов боятся выйти”. Вот мы туда и поехали. Увидели жителей поселка в ужасном состоянии: черные, грязные, голодные. Такого мы, мирные люди, никогда прежде не видели, – вспоминает Святослав.
С того момента и начали помогать. Покупали продукты из своих сбережений, готовили, привозили еду, кормили людей. Вскоре о волонтерах узнали в соседних поселках, потом были Харцызск, Иловайск, другие города. Добавлялись точки раздачи, расширялась география поездок, а вместе с ней росли и объемы приготовления.
–Так и закрутилось. Коммунар, Нижняя Крынка, Красный Октябрь, Харцызск, Иловайск… Свои сбережения быстро закончились, и мы начали публиковать посты в соцсетях. Люди откликались, помогали деньгами и продуктами. Потом были Мариуполь, Волноваха, Красногоровка, терцентры Макеевки и Донецка. Никогда не думал, что буду заниматься благотворительностью, а оказалось, что здесь я нужнее, чем в юриспруденции, – добавляет он.
Количество порций исчисляется миллионами
Мы беседуем во дворе здания, где базируется “Пища жизни”. В отдельной пристройке мужчины уже разожгли печи и с минуты на минуту начнут готовить плов – сегодня он в меню.
– Каждый день готовите? И какими объемами? – интересуюсь у Святослава.
– Да, каждый день по будням. На пике потребности, когда только Мариуполь освободили, готовили до полутора тонн в день. Это вот таких пять котлов по 330 литров, – показывает рукой в сторону пристройки. — Сейчас готовим меньше – где-то по 600-800 литров в день.
Через минуту узнаю, что с 2014 года волонтеры донецкой “Пищи жизни” приготовили и раздали более 4 миллионов порций каши по пол-литра каждая и испекли более 5 миллионов булочек.
Строго по рецепту и только на настоящем масле
У печей дежурит Анатолий Швец, он – главный кашевар донецкой “Пищи жизни” Анатолий еще и старожил проекта, участвовал в нем с лихих 90-х. Потом во время чеченской войны с ростовскими волонтерами кормил беженцев из Грозного, сам бывал в Дагестане и в Чечне.
В 2014-м, как только узнал о возрождении “Пищи жизни” в Донецке, пришел к волонтерам и начал помогать. С тех пор кашеварит каждый день, помогает колоть дрова, занимается другой работой. А еще – высадил на участке яблони, выращивает тыквы, помидоры и другие овощи. Пусть немного, но свое, натуральное.
– Смотрите, сейчас будем добавлять сливочное масло. Строго по рецептуре. Мы готовим на настоящем сливочном масле – не на спреде. Жирность 82,5%. Наш Олег Валерьевич специально ездит за ним в Ростовскую область, на мини-завод. Каждый месяц привозит, – с гордостью говорит Анатолий.
И вот я вижу, как масло уже пузырится в раскаленных котлах. А в это время через открытое окно здания напротив ноздри щекочет аромат свежего хлеба.
– Как же пахнет хлеб. Божественный запах, лучший с утра, – говорю я.
– А мы сейчас внутрь пойдем. Это ребята в пекарне уже испекли первую партию, попробуете, – откликается Святослав.
“Мы здесь в лучшем положении, чем многие жители Донецка”
Хлебопекарный цех находится на втором этаже двухэтажного здания. Минуем склад с мешками муки, подсобку, где стоят промышленные холодильники для сливочного масла, котельную и поднимаемся по лестнице наверх.
– Видите лепнину? Раньше в этом здании был детский сад, но потом оно долго стояло заброшенным. Нам повезло, купили практически за бесценок, привели постепенно в порядок, а солнышко на стене оставили, – устраивает мне экскурсию Святослав.
Надеваем бахилы, идем в цеха. Все они находятся на втором этаже. На стеллажах и под ними аккуратно сложены тыквы разного размера. В пищевых пластиковых ведрах уже начищена и нарезана морковь для плова. Нарезкой овощей сегодня занимаются женщины-волонтеры. Мужчины – на каше и выпечке хлеба.
Входим в хлебопекарный цех, и здесь нас встречает Антон Золотухин с разносом свежих булочек. Антон – волонтер из Новосибирска, в ДНР приезжает уже в пятый раз.
– В первый раз приехал 15 октября 2022 года, – улыбается он.
– Ого, какая точность. Что-то в этот день было, что вы так хорошо его запомнили? – не скрываю удивления я.
– Этот день стал для меня особым. Не знаю, новая страница моей жизни.
Антон работал в пиццерии, но потом она закрылась. Примерно в это же время ему попался пост в соцсетях о том, что “Пище жизни” в Донецке нужны люди, что не хватает именно мужских рук – колоть дрова, замешивать тесто в большом количестве, выполнять другую физическую работу.
Неделю он размышлял, а потом собрался и поехал.
– Родным я правду не сказал – соврал, что еду в Ростов помогать беженцам. Когда уже в апреле домой вернулся, тогда рассказал. Поначалу колол дрова, а потом встал на кашу, на котлы. Вскоре начал и с хлебом помогать – с 5 до 9 утра на хлебе, а с 9-ти уже на кашах. Ездил на раздачу в Мариуполь. В 2022 году там, конечно, контраст был с Донецком разительный. Можно было фильмы про апокалипсис снимать, – вспоминает Антон.
Он приезжал в ДНР снова и снова. О мотивации не задумывался – сблизился с волонтерами, они стали его второй семьей. Антон говорит, что счастлив, когда кому-то становится лучше, когда кто-то получает хоть какую-то заботу и помощь из его рук.
–У нас сейчас проблемы с электричеством, с бензином, с водой, с отоплением. Вы к этому готовы? Не боитесь? – задаю провокационный вопрос сибиряку.
– На самом деле, как я понимаю, мы, волонтеры, здесь находимся в лучшем положении, чем остальные жители Донецка. У нас тут все есть: своя котельная, скважина, мощный генератор на случай отключения света, дровяные печи и запас дров, – смеется Антон.
И это действительно так. Иногородние добровольцы живут прямо на базе “Пищи жизни”. Для них здесь созданы все условия. В душевых есть холодная и горячая вода постоянно. В спальных помещениях теплые батареи даже в октябре. Скоро еще и магистральный газ подведут – в день моего приезда на базе “Пищи жизни” как раз работали газовщики.
Компьютер и доступ в интернет выручает тех, кто работает на удаленке. В мини-спортзале можно заняться спортом. В свободное время – посмотреть телевизор.
“Бомбили дроны, а дети бегали”
В “Пищу жизни” приезжают волонтеры не только из разных регионов России, но и из других стран. На первом этаже здания висит карта, на которой флажками отмечена география добровольных помощников.
– До 2022 года приезжали даже ребята из Германии и других стран Европы. По возвращении их за это преследовали местные власти, грозили тюрьмой. Только за то, что один из них выложил в соцсетях пост с фотографиями и рассказал правду. А сейчас в основном едут из Москвы, Новосибирска, Крыма, Ростова. Много наших, местных. Вот Эдгар, он из Армении, – продолжает экскурсию Святослав.
Эдгар Варданян – начальник хлебопекарного цеха. Нынешняя его волонтерская смена длится уже больше года.
–Я живу в основном в Армении, у меня армянское гражданство, но иногда бываю в Санкт-Петербурге. Раньше занимался строительством. Сюда приехал в первый раз в 2023 году и пробыл 6 месяцев. Как узнал? Увидел объявление в соцсетях и вдохновился. Конечно же, было страшно. Ни родителям, ни родственникам не сказал. На границе меня долго опрашивали, телефон проверяли, вопросы задавали: куда еду, зачем, что за люди? В итоге пропустили, – вспоминает свой первый приезд Эдгар.
Тогда же, в 2023-м, он выезжал на раздачу еды в Волноваху, общался с местными жителями.
–Уважение было. Меня поразило, что все жители почти привыкли. Во время раздачи бомбили дроны, а дети так спокойно все это восприняли. А мне было страшно. В Мариуполь я тоже ездил. Мне показалось, что там больше разрушений, чем в Волновахе,– признается Эдгар.
Трудности Эдгара не остановили, и во второй раз он приехал в ДНР уже на год. Парень признается, что волонтерский труд в “Пище жизни” тяжелый, но он вдохновляет двигаться дальше. Люди настроены дружелюбно, и их настрой передается добровольцам.
Меню сытное и сбалансированное
– А этот настрой как-то влияет на качество хлеба? – интересуюсь у главного пекаря.
– Влияет. Но главное – соблюдать технологию. В хлебе самое важное – это температура воды. Если она больше – плохо. Если меньше – тоже плохо. Самая хорошая – 35-40 градусов. Если будет 42 градуса, то это уже нехорошо, – делится тонкостями Эдгар.
Рецепт булочек собственного производства простой: мука, вода и подсолнечное масло. Правда, подсолнечное масло в “Пище жизни” используют особое – только холодного отжима. Его специально покупают на частной маслобойне.
Меня угостили свежими булочками – с пылу с жару. Не удержалась – попробовала прямо горячими. Вкус моего советского детства. Вкус того самого хлеба, который никогда не доносила домой целым.
– Люди даже не воспринимают его как обычный хлеб — скорее как вкусные сдобные булочки, – подтверждает мои догадки директор донецкой “Пищи жизни” Олег Горелов.
Он из природной скромности держался в тени все те три часа, что я бродила по территории и беседовала с волонтерами. За это время я раз десять слышала от них:
“Вам нужно с Олегом Валерьевичем поговорить. Он разрабатывал рецептуру, он строго следит, чтобы все нормы соблюдались. А еще он сам едет на раздачу на самые опасные направления. В ту же Красногоровку везет не только горячую еду и хлеб, но обязательно бутилированную воду и свежие фрукты, овощи. Любит красногоровцев, потому что им очень тяжело сейчас”.
Олег Горелов всю жизнь увлекается поварским делом. Еще в 90-х знакомый сказал ему: “Ты будешь удовлетворен, когда начнешь кормить много людей”. Те слова оказались пророческими.
– В 2014 году мы столкнулись с тем, что у людей нет ни света, ни воды, ни газа. Приготовить не на чем. И тогда появилась идея – разработать полноценную еду, чтобы человек поел и ни о чем не беспокоился. Первое время мы скупали гречку по всем магазинам – блокада, многого не было. Готовили одну гречку где-то месяц-полтора. Потом уже люди говорят: “Может, у вас что-то другое есть? Устали уже от гречки”.
В то время у нас еще не было таких мощностей, как сейчас. Готовили в маленьких кастрюльках весь день. Был еще бытовой комбайн, на нем человек целый день нарезал капусту, натирал морковь. Это уже со временем появилось промышленное оборудование, которое позволяет быстрее и качественнее все это делать.
А в меню у нас теперь булгур высококачественный, в магазине он стоит около 200 рублей килограмм, пшенная каша, каша “Артек”, плов и такое древнее блюдо. Кичри называется. Его делают из гороха, риса и овощей – три в одном. Очень сытное, очень нравится людям. Ну и хлебушек – это наша фишка, – делится Олег Валерьевич.
За 12 лет ни разу не сорвали раздачу
– Идите сюда, – зовет меня кашевар Анатолий. – Берите весло в руки и мешайте. Не останавливайтесь, вот так это делайте.
Он с легкостью поднимает веслом и перемешивает крупу в 300-литровом котле. У меня так ловко не получается, но я пытаюсь. Аромат будоражит обоняние – что ни говори, но у еды, приготовленной на дровах, он особенный.
Смотрю на часы – 12.10. Через 10 минут начнется погрузка, и ровно в 12.30 автомобили с горячей едой покинут базу. Каждый отправится по своему маршруту.
– Олег Валерьевич, у вас все четко по графику? Но ведь машины иногда ломаются. Как быть в этом случае? – интересуюсь, наблюдая за тем, как волонтеры слаженно грузят бачки с кашей и ящики с хлебом и свежей зеленью.
– Стараемся быть пунктуальными, потому что люди привыкают к одному и тому же времени. На протяжении всех этих 12 лет мы никогда никого не подводили. Мороз 20-градусный или жара 40-градусная – всегда приезжаем. С машинами было много ситуаций. Помню, ехали в Мариуполь, и машина сломалась. Не заводится. Стали разные варианты продумывать, позвонили ответственным на точку раздачи, попросили, чтобы люди не расходились. В конце концов я поймал КамАЗ, он дернул, и мы завелись. Доехали, – вспоминает Олег Горелов.
Были и другие нештатные ситуации, но на такие случаи у “Пищи жизни” несколько автомобилей. Так что подмена есть.
Понедельник. На часах 12.30. Погрузка окончена. Микроавтобус выезжает за ворота и далее – в Волноваху и в Мариуполь. С водителем сегодня едут два волонтера.
Еще один минивэн, груженый под завязку, повезет горячую еду в терцентры Куйбышевского, Ворошиловского и Ленинского района. За руль садится Святослав Стреблянский, я занимаю пассажирское место, чтобы увидеть тех, кого кормят волонтеры.
Через час я с ними пообщаюсь и пойму, что жизненная история каждого второго заслуживает отдельной статьи. Значит, это еще не финал…
Виктория ПАВЛОВА
Фото автора